«Он делал со мной такое, Адам, такое, что я даже не могла представить, что мужчина может это сделать с женщиной, а ему все было мало!»— сказала она. Адаму было стыдно и противно, Скай была женщиной, которую следовало холить и лелеять, она была верным другом и надежным партнером, она была создана для любви. И ему тоже было тяжело и больно от того, что пришлось перенести ей.
Путешествие из Бомон де Жаспра в Аршамбо заняло восемь дней, и за это время Адам узнал во всех деталях эпопею Скай. После той первой ночи он настоял, чтобы она все рассказала ему. Она лихорадочно выговаривалась, а кошмары становились все слабее. И он все отчетливее понимал, как сильно любит ее. Он сказал ей об этом, когда они подъехали к замку его отчима и матери на не правдоподобно зеленом склоне долины Луары.
— Ты выйдешь за меня замуж, Скай?
— Я никогда не выйду замуж, Адам. Я теперь сама себе буду госпожой, до самой смерти. Постарайся понять меня, дорогой.
— Понимаю, какой ужас тебе пришлось перенести, но я решил, что ты будешь моей женой. Это не значит, что ты будешь моей собственностью. Ты останешься хозяйкой себе, но при этом — моей женой. Я люблю тебя, моя девочка. Давно люблю. Мои главные сокровища — доброе имя и честь. И я подарю их тебе.
— Ты заставляешь меня быть жестокой и отказываться от такого великолепного дара! Но нет, я должна быть свободна! Постарайся меня понять, Адам.
— Просто должно пройти время, Скай, и я дам его тебе.
— Ты невозможен! — обвинила она его.
— Просто я влюблен, — возразил он, — и за последние двадцать два года ты первая женщина, которой я предложил выйти за меня замуж.
— О нет! — гневно воскликнула она. — Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой из-за того, что дочка какого-то никому не известного графа отказала тебе! Ты хорошо знаешь, что мне нужно.
— Ты выйдешь за меня замуж! — рассмеялся он, схватив ее за руки и пощипывая губами ее шею. — Черт побери, девочка, я люблю даже твой запах!
Скай притворно оттолкнула его.
— Нет! — упрямо сказала она, и все же на сердце у нее стало легче. Ей было хорошо с Адамом де Мариско, и она понимала это.
Вдруг она посерьезнела, и он повернул ее лицо к себе, держа за подбородок. Казалось, его дымчато-голубые глаза обволакивают ее. На мгновение ей почудилось, что она вот-вот потеряет сознание, но это прошло. Вдруг ее сердце забилось, и она слегка порозовела, так как его низкий голос нашептывал ей:
— — Я обожаю тебя, голубоглазая кельтская ведьма! — И его губы коснулись ее губ в нежном, горячем поцелуе, от которого у нее перехватило дыхание и захотелось плакать. — Видишь, — дразнил он, отпуская ее губы, — ты еще жива, и ты еще женщина, моя девочка.
Она была удивлена. Когда умер Найл, она решила, что никогда больше не сможет перенести мужского прикосновения.