Сердце ее начало учащенно биться от ужасных воспоминаний.
— Но, монсеньор, надеюсь, вы не собираетесь любить меня по-гречески?
— Откуда вам известно, что это такое? — возмутился он, сильно схватив ее за руки. Она подумала, что утром обязательно появятся синяки. — Что за женщину послали мне англичане? Порядочная женщина ничего не знает о таких извращениях! Отвечайте мне, мадам! — Его черные глаза горели от ярости.
— Мой первый муж, — заплакала она, стараясь ослабить его хватку, — любил унижать меня, делай… делая это.
— И вам не нравилось это? — Он пристально смотрел на нее.
— Это отвратительно, — искренне ответила она.
— Так оно и есть, ибо Господь запретил этот порок. Не опасайтесь, что я подвергну вас этому. Однако вы должны доверять и подчиниться мне, мадам, когда я приказываю вам лечь на постель лицом вниз, ибо я ваш господин перед Богом и людьми.
Скай была в недоумении. Он не предавался любимому пороку Дома О'Флахерти и все же приказывал ей лечь лицом вниз. Воцарилось тяжелое молчание. Стоя тут, она ничего не узнает, и он вроде бы не должен причинить ей зло. Со вздохом она легла на кровать, как он сказал.
— Передвиньтесь в центр, мадам, — последовал приказ. Она подчинилась.
Он взял ее левую руку, и она почувствовала, как он надел на нее, что-то мягкое, но крепкое. Когда она повернула голову, чтобы посмотреть, он схватил ее правую руку и привязал таким же образом к резной стойке кровати шелковой веревкой.
Скай открыла рот от изумления, но на этот раз она была в шоке.
— Монсеньор! — воскликнула она. — Что вы делаете? — Ей снова стало страшно. Она стремилась не поддаваться страху, успокоиться. Однако его действия не давали оснований для успокоения.
Теперь он раздвинул ее ноги и привязал их к другим столбикам стойки.
— Я привязываю вас к кровати, мадам. Я думал, это очевидно для вас. — Он закончил свои манипуляции и, подойдя к ее голове, вытянул из-под нее подушки. Затем, приподняв ее рукой, он подсунул подушки под живот, так что ее ягодицы выпятились вверх.
— Но зачем вы делаете это?! — Она была на грани истерики. О небо, что за извращение приготовил он ей, совершенно беззащитной? Если он убьет ее, что будет с ее детьми?
— Затем, — сказал он, тщательно заворачивая ее шелковую рубашку, обнажая ягодицы и ноги, — что я собираюсь наказать вас.
— Что?! — взвизгнула она. Он просто сумасшедший!
— Я собираюсь наказать вас, — спокойно повторил он.
— Но почему? Что я сделала? Мы даже незнакомы! Как я могла провиниться перед вами за столь короткое время с момента прибытия корабля?
Фаброн де Бомон сел рядом с ней и спокойно посмотрел на нее.
— Моя прекрасная супруга, — терпеливо начал он, — вы — женщина, а женщина — сосуд скудельный, который постоянно нуждается в исправлении, чтобы укрепить его.