Всё самое плохое в моей сестре — это то, что она чересчур взрослый человек. Умная, решительная и иногда холодная как лед, но все равно заставляет меня задуматься о взрослом мире, который я только начинаю понимать. Книга проникает в мир её души через эмоциональные перепады и шокирующие тайны....
Я уставилась на нее, но тут мама слегка толкнула меня локтем.
— С днем рождения, Элайша, — сказала я и протянула ей подарок.
Это была большая коробка фломастеров особых флуоресцентных оттенков — там были едкий желтый, и резкий лимонный, и горячий оранжевый. Я бы что угодно отдала за такой набор. Я бы придумала много всяких нарядов для Могучей Марты, и она смогла бы победить орду желтых гиен в зеленых джунглях на фоне заката оранжевого солнца. А Элайше ничего этого было не нужно. Она разорвала серебряную бумагу обертки, глянула на коробку и положила ее в общую кучу подарков на столе.
— Там особенные, флуоресцентные фломастеры, — сказала я.
— Спасибо, — Элайша отвернулась от меня и взяла подарок Кэйти. Это был набор канцтоваров — маленькая записная книжечка, ручка и карандаши. Я точно знала, что они продаются почти даром, но Элайша просто обезумела.
— Ой, Кэйти! Это так прекрасно! Ой, ты такая добрая! — глупо улыбалась она. — Это вообще лучший подарок!
Я готова была затолкать ее в угол, но меня поймала мисс Сьюзанн, вцепившись в мое платье.
— Какое прекрасное платье! Я думала, тут только Элайша в таком изысканном наряде, но это еще лучше! — прошептала она маме. — Так это вы тот волшебный создатель платьев, о котором мне рассказывала миссис Иванс?
Мама улыбнулась.
— Да, это я волшебный создатель платьев, — сказала она и слегка толкнула меня, как бы говоря: «Видишь!»
Мисс Сьюзанн продолжала фонтанировать, пока я в отчаянии стояла рядом с ними.
— Мам, я правда-правда неважно себя чувствую, — прошептала я, потянув маму за руку. — Можно теперь уже уехать домой?
Мисс Сьюзанн положила руку мне на плечо:
— Все в порядке, дорогая. Все сначала слегка смущаются на таких вечеринках, как эта. — И она улыбнулась маме: — Не волнуйтесь, я за ней присмотрю."
"И она присматривала — ох! — присматривала безжалостно.
— Ну-ну, Ингрид, я считаю, что это мошенничество. Бедняжка Мартина! — сказала она.
