С шестого по двенадцатое июня сего года на территории Москвы действовала команда истребителей террористов «ФАГ», принадлежащая международной организации «Социум-77». Задачей команды был срыв террористической акции, направленной против глав четырех держав. Акция готовилась совместно группами «666» и «Пятое марта». В ходе операции группа «666» уничтожена полностью, группа «Пятое марта» понесла большие и вряд ли восполнимые потери. Команда «ФАГ» погибла. Я, единственный уцелевший, обращаюсь к руководителям служб безопасности России и Рейха: не тратьте время и силы на разработку групп, базировавшихся в комплексе «Алазани» и на улице Черемисовской.
Их уже нет. Однако возможно, что оставшиеся в живых террористы имеют атомную мину «Тама», которой попытаются заминировать подземные помещения Измайловской иглы, сообщающиеся с внешним кольцом подземки. Не исключено, что минирование уже состоялось. Желаю успеха, коллеги.
Ну, все. От вчерашнего, так и не дочитанного «Садового кольца» я оторвал полоску с адресом и телефоном редакции, подсунул ее под прозрачное окошечко на кассете.
Протер кассету и камеру, сунул кассету в карман спящему Вахтангу, камеру – в свою сумку. Избавлюсь по дороге. Так, теперь последнее… Рядом с кострищем я вырыл небольшую – на две пригоршни песка – ямку, положил на Дно блок памяти, сломал предохранительный язычок и вдавил кнопку ликвидатора. Снова засыпал песком. Через несколько секунд песок побелел и задымился. Это надежде, чем размагничивание. Все? Похоже, что все.
Можно трубить побудку.
– А? – Вахтанг распахнул глаза. – Что? Что случилось?
– Не знаю, – сказал я. – Просто ты спишь не в самом удобном месте. Тебе куда, на поезд?
– Да… на поезд… – он добавил что-то по-грузински махнул рукой и медленно встал, озираясь. – Как я сюда попал?
– Тебе лучше знать… Но если хочешь успеть на поезд – то надо торопиться. Идем?
– Идем, – сказал он.
Мы выцарапались по невысокому, но крутому склону овражка наверх. Туман расслоился: лощинка была полна им до краев, а здесь он подвсплыл вверх – так, что видимость вперед и в стороны открылась, а кроны деревьев, стоящих вдоль невысокой насыпи грунтовой дороги, размывались и исчезали. Остро пахло травой, землей, водой – всем сразу. Потом вдруг над головой возникло медового цвета свечение: где-то там, по другую сторону Москвы, солнце поднялось выше дымки, выше облака, скопившегося за ночь над городом, выше…
– Красиво, – сказал Вахтанг. – Знаешь, так бывает в горах, в горных долинах…
– Значит, не видел… – он вздохнул сочувственно.
– Чем ты занимаешься? – спросил я.
– Занимаюсь? Я? Я занимаюсь… русской филологией. Да, русской филологией. – Он замолчал, нахмурился. – Извини, у меня что-то… Мы ведь знакомы?
– Более-менее.