Мир, где фашистская Германия одержала победу, породил конфликт между Россией, Германией и Японией. В начале девяностых империи рушатся, и все способные держать оружие сталкиваются с ужасами. Нарастает напряжение между силами, которые стремятся к власти, и неизбежным разрушениям.
Раздел Chitat.online для книги «Все способные держать оружие…» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Мир, где фашистская Германия одержала победу, породил конфликт между Россией, Германией и Японией. В начале девяностых империи рушатся, и все способные держать оружие сталкиваются с ужасами. Нарастает напряжение между силами, которые стремятся к власти, и неизбежным разрушениям.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Андрей Геннадьевич Лазарчук Легкое чтение Любовные романы Фантастика подборки серии
Мир, где фашистская Германия одержала победу, породил конфликт между Россией, Германией и Японией. В начале девяностых империи рушатся, и все способные держать оружие сталкиваются с ужасами. Нарастает напряжение между силами, которые стремятся к власти, и неизбежным разрушениям.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Три карты, три карты, три карты… – пропел Панин хорошим, едва ли не профессиональным баритоном. Я никогда не слышал, чтобы он пел. – Понятно.
Он протянул руку и подцепил карточку Оникашвили. На фотографии был очкастый, начинающий лысеть мальчик.
– Попробуй управиться до полуночи, – сказал я.
– Это уж, Пан, как получится, – сказал Панин, не отрывая взгляда от карточки. – Как получится, как пойдет масть… нет, Пан, за сроки не ручаюсь.
– А ты попробуй, – зачем-то сказал я. Панин быстро взглянул на меня, хотел сказать что-то злое, но промолчал.
Машину пришлось оставить на стоянке на набережной и топать пешком: и Ордынка, и Пятницкая были забиты грандиозными пробками. Вроде как через мосты пускали уже только по пропускам… Хвоста за собой мы не видели, но с другой стороны, если «Алазани» под превентивным наблюдением – а Кучеренко был уверен, что так оно и есть, – то и подходы к нему могли скрытно контролироваться через оптику, а это такой способ наблюдения, от второго не оторвешься. С другой стороны – ну и что?
Даже если гепо сфотографирует нас входящими в ресторан… пусть. Такие методы разработки требуют значительного времени, а нас, если все пойдет как задумано, завтра здесь уже не будет.
Было знойно. Мы старались прятаться в куцые тени домов и редких деревьев. Кто придумал этот город, заворчала Саша, Томск куда лучше… Она запрыгала на одной ноге, вытряхивая камешек из туфли. Томск действительно был лучше: плотный, чистый, зеленый, очень удобный для житья город – только вот мне он изредка начинал давить на виски, и хотелось попасть куда-нибудь, где смешались времена и стили, проросли, проломились одно сквозь другое… побыть там сколько-нибудь времени и вернуться. В Томске – да и в других наших городах – я ловлю себя на чувстве, будто попал на страницы рекламного каталога «Ваш дом» или «Уют», или даже «Шик»: все чуть-чуть слишком – слишком красиво, слишком уютно и слишком продумано. Когда я говорю, что у меня дом в Старом Томске – с печным отоплением, без горячей воды, но зато с садом, – на меня смотрят, как на ненормального. У тебя что, с деньгами туго? Нет, с деньгами у меня полный порядок. Так зачем тебе этот хлам, посмотри, какой домик можно за две недели… Зато у меня есть баня и кузница, говорю я. Может, у тебя и сортир во дворе? – смотрят подозрительно.
Нет, сортир теплый, есть у меня слабость к теплым сортирам… Мало кто понимает, что я не могу видеть над собой гладкий, без малой трещинки, потолок, – и поэтому у меня самый-самый удобный и уютный – для меня одного – дом…
В этом ресторане горное эхо начиналось от самого входа. Замечательно пахло пряным. Метр, похожий на генерального директора процветающего концерна, проводил нас к сервированному на четверых столику.
