Лиз сжала ее руку так, что Джейн стало больно.
— Замолчи! Никогда не говори таких вещей! Тебе еще жить да жить…
Но ведь и ей самой было всего тридцать…
— Почему это произошло именно с нами? Джейн задала ей тот же вопрос, которым они задавались все это время. Но никто, никто не мог дать на него ответа.
— Чего не знаю, того не знаю… — еле слышно прошептала Лиз.
В апреле Берни должен был принять окончательное решение — ехать ему в Европу или нет. В глубине души он надеялся на то, что Лиз согласится поехать вместе с ним, но особенно на это рассчитывать не приходилось. На путешествия у нее уже не хватало сил. Самое большее, на что она могла отважиться, так это на поездку к Трейси в Саусалито. Она, как и прежде, ходила на работу, но теперь лишь два раза в неделю.
Берни пришлось звонить Полу Берману.
— Мне очень неловко подводить тебя. Пол. Но ты понимаешь, сейчас я просто не могу куда-то ехать…
— Я все прекрасно понимаю. — Говорить с Берни ему было необыкновенно трудно. Пол был очень ранимым и чувствительным человеком. — На сей раз вместо тебя мы пошлем кого-то другого.
От поездки в Европу Берни отказывался уже второй раз, но никому и в голову не приходило ставить ему это на вид, тем более что дела в магазине по-прежнему шли как нельзя лучше.
— Даже не знаю, как тебе удается работать в таких условиях, — поспешил добавить Пол. — Если тебе вдруг понадобится уйти в отпуск, ты мне сразу об этом сообщи…
— Спасибо. Пока вроде бы такой необходимости нет… Может быть, через несколько месяцев…
В последние недели жизни Лиз он хотел быть рядом с нею, хотя понимал, что предсказать сколько-нибудь точно время ее кончины было практически невозможно. Ей могло на несколько дней стать получше, и тогда она оживала, но за улучшением неизменно следовал новый кризис, повергавший Лиз в панику. Ситуация усугублялась еще и тем, что понять, как она чувствует себя на самом деле, было сложно: Лиз могла скрывать от него правду. Он так и не знал — подействовала ли на нее химиотерапия, и если да, то на какой срок они могли рассчитывать: на годы, на месяцы или на недели. Доктор тоже не мог дать вразумительного ответа.
— А как ты насчет того, чтобы вернуться назад? В таких обстоятельствах я не хочу удерживать тебя там силой, Бернард.
Поступить иначе Пол действительно не мог — вот уже много лет он относился к Берни как к сыну. Теперь, когда речь шла о жизни его жены, говорить о том, что он должен оставаться в Калифорнии, было бы, мягко говоря, непорядочно. Но Берни повел себя странно, хотя в правдивости его слов Пол не сомневался. Он всегда говорил с ним искренне. Пол одним из первых узнал о том, что Лиз больна раком.