Суд понимает, насколько тяжела разлука с девочкой для мистера Фаина, поэтому мы не будем считать этот вопрос решенным окончательно до тех пор, пока не увидим, как скажется на всех наше решение. — Судья благожелательно взглянул на Скотта, и Берни почувствовал, что его бьет дрожь. Он все-таки подвел ее. Он не сдержал обещания, данного Лиз. И теперь теряет Джейн. Он подумал, что это все равно, как если бы ему отрезали руку. Хотя последнее было бы даже лучше. Он с радостью согласился бы пожертвовать рукой или ногой, лишь бы сохранить Джейн, но никто не предложил ему такого выбора. Судья посмотрел на Скотта, на Берни, на обоих адвокатов и перешел к заключительной части:
— Таким образом, мы передаем опекунство Чендлеру Скотту с обязательной оговоркой: Бернард Фаин сохраняет за собой право регулярно посещать Джейн, скажем, раз в две недели. — У Берни от изумления открылся рот. — Мистеру Скотту надлежит явиться за девочкой к месту ее проживания через сорок восемь часов, то есть в полдень двадцать третьего декабря. Я полагаю, что неожиданная поездка в Мексику свидетельствует лишь о том, что мистеру Скотту не терпится зажить нормальной жизнью вместе с дочерью, и суд желает как можно скорее предоставить ему такую возможность.
Услышав удар судейского молоточка, Берни впервые в жизни оказался на грани обморока. Он побелел как полотно и сидел, опустив голову и уставясь в стол. Перед глазами все поплыло, и у него возникло такое ощущение, как будто Лиз только что умерла снова. Ему послышался ее голос и слова: «Поклянись мне, Берни… поклянись, что никогда близко не подпустишь его к Джейн…»
— Вам плохо? — Поглядев на Берни, Гроссман испугался. Склонившись над ним, он подал знак секретарю суда, чтобы тот принес воды. Они сунули Берни помятый бумажный стаканчик с тепловатой водой, он отпил глоток и слегка пришел в себя. Не проронив ни слова, он поднялся на ноги и следом за Гроссманом вышел из зала суда.
— У меня остались какие-нибудь варианты? Я могу потребовать обжалования этого решения? — Берни пребывал в каком-то шоке.
— Вы можете добиться очередного слушания, но Джейн придется жить с ним до этого времени. — Желая как-то разрядить атмосферу, Гроссман говорил спокойным тоном, но это ничему не помогло. Во взгляде Берни светилась ярая ненависть. Ненависть к Скотту, к судье, к системе законов. Возможно, она распространялась и на Гроссмана, но он подумал, что Билла не в чем упрекнуть. Это не правосудие, а пародия на него, и они тут бессильны.
