Не потому, что она может ранить, а просто потому, что это была правда и ее надо высказать. Это был секрет, определивший всю их жизнь. И пора было обоим от него освободиться.
– Я должен вам кое-что сказать, – сказал Гарет, глядя барону прямо в глаза. Это было нелегко. Он не привык говорить с этим человеком без злобы.
Лорд Сент-Клер ничего не ответил, но явно насторожился.
– Ко мне попал дневник бабушки Сент-Клер, – сказал Гарет и, увидев, как вздрогнул барон, добавил: – Каролина нашла его в вещах Джорджа с запиской, в которой было написано, что дневник надо отдать мне.
– Она не знала, что ты не ее внук, – резко бросил барон.
Гарет хотел было возразить, но удержался. Он сделает все правильно. Он должен сделать это, как полагается. Рядом с ним была Гиацинта, и его злость неожиданно показалась ему незрелой. Он не хотел, чтобы она видела его таким.
– Мисс Бриджертон немного знает итальянский, – ровным голосом продолжал Гарет, – и она помогла мне с переводом. Изабелла знала, кто мой отец. Это был дядя Эдвард.
Барон не произнес ни слова. Неужели он знал? Или подозревал? Барон отвернулся и стал смотреть на улицу, остановив свой взгляд где-то вдалеке. Когда он снова посмотрел на них, он был бледным как полотно.
Он откашлялся и кивнул.
– Тебе надо жениться на этой девушке. Одному Богу известно, как тебе пригодится ее приданое.
Он поднялся по лестнице, отпер дверь и скрылся в доме.
– И это все? Это все, что он собирался сказать? – Гиацинта не поверила своим ушам.
Гарет рассмеялся.
– Он не может так поступить, – сверкая глазами от возмущения, сказала Гиацинта.
– Ты только что раскрыл самую большую тайну... Ты что, смеешься?
Гарет покачал головой.
– Что здесь такого смешного?
У нее было такое выражение лица, что он засмеялся еще сильнее.
– Почему ты смеешься? – дернула его за рукав. – Скажи мне.
– Я счастлив, – сказал он и понял, что так оно и было. В жизни у него было много счастливых моментов, но уже очень давно он не чувствовал полного и безраздельного счастья.
Он почти забыл, каким бывает это чувство.
Гиацинта положила ему руку на лоб.
– У тебя жар?
– Нет, мне хорошо. – Он обнял ее. – Даже лучше, чем хорошо. – Он наклонился, чтобы ее поцеловать.
– Гарет! Ты с ума сошел! Прямо посреди Дувр-стрит! Он прервал ее возмущение поцелуем и усмехнулся:
– Разве ты не помнишь, что на следующей неделе мы поженимся?
– Да, но..."
"– Между прочим... – Он встал перед ней на одно колено.
– Что ты делаешь? – пропищала она, озираясь.
