Книга рассказывает о драконе, который случайно опоил любовным зельем и взбудоражил весь учебный корпус — от профессора эр Ритера до демона-пса. В результате все воспринимают его по-новому, даже неожиданно помогающий ему студент Майкл, защищая его от нападок.
Конечно, это не преднамеренное черное проклятие, наложенное по всем правилам, а обычное, которое со временем ослабнет. Но нужно как минимум сварить зелье и напитать его собственной силой с заговором на прощение. Именно поэтому нам, ведьмам, с первого курса внушают, что с проклятиями нужно обращаться осторожно. Да и наказания за них серьезные. Потому я их не любила и избегала и, как следствие, опыта в их снятии не имела. Но говорить это сейчас Шаболжанской было бы не самой лучшей идеей.
– Сейчас… Только удавку ослабьте, – прохрипела я.
– Ну же! – уже орала Шаболданская, с опаской поглядывая на содрогавшуюся под ударами дверь.
Но лассо все же ослабила, давая мне нормально дышать.
Я прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Со стороны Ландерии я ощутила фон своей силы. Именно по нему следователи и определяют, кто именно наложил проклятие. Фон был насыщенным и сильным. Такое проклятие без вмешательства точно развеется еще нескоро. Хотя обычно у меня не получалось ничего долговечнее суток.
А еще я поняла, что снять его не могу.
– Все, сняла, – соврала я, когда задуманное удалось, и дрожащей рукой вытерла пот со лба.
Отсрочка далась мне нелегко.
Шаболданская вопросительно уставилась на дочь.
– Кажется, прошло… – прислушиваясь к себе, ответила Ландерия и, нервно оглядываясь, попросила: – Дай бумажку.
Магичка с отвращением поморщилась и вздрогнула, когда дверь затрещала, и по ней прошла трещина.
– Потом подотрешься! Бежим!
Я уже задумывалась о том, как они собирались бежать из расположенной под землей лаборатории, и сильно удивилась, когда они бросились к тому самому стеллажу, на котором стояли журналы.
