Книга рассказывает о драконе, который случайно опоил любовным зельем и взбудоражил весь учебный корпус — от профессора эр Ритера до демона-пса. В результате все воспринимают его по-новому, даже неожиданно помогающий ему студент Майкл, защищая его от нападок.
Все бы ничего, но при этом ведьма навсегда лишается возможности по-настоящему полюбить. Симпатии будут, а любви нет. Именно из таких инициируемых чаще всего и получаются черные ведьмы.
– Возможно, после окончания академии я и на это пойду. Раньше не получится – родители не дадут согласия, – грустно произнесла Стелла.
И что нам было на это сказать? Ничего. Мы просто обняли подругу, делясь своим теплом и участием.
– А давайте попьем чаю?! – внезапно предложила Кэсси. – У меня тут и бабушкина настоечка еще осталась.
– Неужели на той вечеринки мы не все выпили? – удивилась я.
– Все. Это другая, тоже для поддержания иммунитета. Бабушка дала, чтобы добавлять в чай по паре капель в сезон холодов. Но будем считать, что сезон холодов начался. – Оценивающе на нас глянула и добавила: – Очень-очень сильных холодов…
– Девочки! Вы как хотите, а я летать! – заявила я, осушив чашку. – Душа требует полета!
– Мы с тобой! – улыбнувшись, решились и девчонки.
И мы, подхватив наши метелки, открыли окно и прыгнули в звездную темноту ночи.
Как же хорошо! Давно нужно было это сделать!
– Ю-ху! – закричала Стелла, заходя на вираж на фоне полной луны.
Лучшее время для ведьминских полетов!
– Да! – поддержала ее Кэсси.
Я рассмеялась и последовала за ними. Ветер в лицо, сияние звезд над головой, пьянящее чувство свободы…
Внезапно луну закрыла громадная тень, а меня очень аккуратно сцапали когтистые лапы и понесли в сторону академии.
А я… не испугалась. Лишь испытала бурлящую пузырьками радость от долгожданной встречи и поняла, что по мне адски скучали и изо всех сил рвались навстречу.
А потом мы оказались в покоях ректора, и все стало неважно. Лишь его поцелуи и жаркий шепот в звездной темноте ночи:
– Ведьма… Что же ты со мной делаешь?.."
"Я горела в его объятиях, каждой клеточкой тела ощущала, что любима и желанна, и это сводило с ума еще сильнее.
Одежда слетела с нас, казалось, сама собой. И снова поцелуи только в таких местах, о которых в приличном обществе говорить не принято.
Тук-тук-тук.
Утро следующего после нашей фееричной ночи разбудило нас противным стуком в окно.
Тук-тук-тук.
Я натянула одеяло повыше, не собираясь из-за этого просыпаться.
А вот Майкл встал и, отдернув штору, открыл створку.
Я все же выглянула из-под одеяла. Ведьминское любопытство – штука неистребимая.
