Ведьма-проклятийница ищет темного принца для важного дела, но вместо послушного помощника встречает дерзкого мужчину, который совсем не собирается подчиняться её приказам. Между ними разгорается яростный конфликт, полный магии, сарказма и неожиданного притяжения. Смогут ли они найти общий...
— Нет, Кэсси права, — неожиданно подержал ее Лант. — На сегодня хватит приключений. Теперь мы знаем, чего ожидать от изнанки, и лучше подготовимся к следующему походу. А пока… — Лант вышел из комнаты первый и внезапно застыл на месте. Было заметно, как он напрягся, неожиданно еще и посох в его руке начала медленно наливаться зеленым светом.
— Лант? — позвала я парня, но он не ответил.
Мы тоже вышли из лаборатории и увидели пробиравшее до дрожи зрелище.
Прямо посреди коридора, преграждая нам путь, на большом призрачном кресле восседало красноглазое нечто — то ли призрак, то ли сгусток непонятной энергии с постоянно изменявшимися очертаниями. А внутри него, словно объятая светом, сияла тонкая серебряная цепочка с красным рубином посередине.
— Какая вку-у-усная еда-а-а, — протянуло это существо и внезапно расхохоталось счастливым заразительным женским смехом.
Этот смех разлетелся по коридору многократным эхом и заставил нас поежиться. А еще он будто разбудил дремавшие все это время тени, и они заволновались, задергались, вторя этому монстру.
Так вот что постоянно двигалось на периферии зрения и не давало покоя!
Некоторые тени подлетали к нему и словно втягивались в монстра, некоторые, наоборот, отделялись и снова расползались по стенам, а некоторые цеплялись друг за друга, то раздувая тело чудовища в размерах, то образуя позади него колышущийся плащ теней.
Выглядело это так жутко, что меня на некоторое время парализовало. Но страшнее всего был этот счастливый женский смех. Так смеются девушки, когда получают долгожданный подарок. И ощущать себя таким подарком, возможно, было бы и неплохо, но в сочетании со словом «еда» любой энтузиазм по этому поводу становился неуместным.
— Какая ску-у-учная еда-а-а… — внезапно капризно заявил монстр, и мне даже показалось, что сквозь черноту проступило призрачное женское лицо с надутыми губками. — Не люблю скуку! — внезапно зло бросило чудище. — Ненавижу! Скука! Скука! Скук-а-а-а! — закричало оно, внезапно переходя на ультразвук.
Пришлось заткнуть уши руками, чтобы не оглохнуть. Зато тени будто обрадовались этому визгу и заколыхались с таким энтузиазмом, что зарябило в глазах.
Парни тоже оказались не готовы к такой звуковой атаке и, как и мы, пытались сберечь уши. Ультразвук все нарастал и нарастал, и меня внезапно… взяла злость.
