Автор
В этой книге ты окажешься в мире глазами ребенка — там каждый шаг на горке является подвигом и каждое вздохнутое слово родителей заставляет сердце замирать от нежности. "Розовощекий карапуз" снова забирает нас к вершинам детства, где каждый момент — это шоколадный праздничный день....
Большего Юлька сделать не может. «Наружку» с Ангелины можно снимать.
А если через соседей? Прийти, когда Ангелины не будет дома, и поспрашивать бабулек около подъезда. Да, но тогда надо проводить разведывательные действия у дома ее сестры, она наверняка живет отдельно. Так, так, сейчас я все это обмозгую… Значит, Жудина привязана к сестре, та тоже одинока, у нее пропал муж. Две одинокие женщины, к тому же сестры. И один ребенок. Здесь я и буду копать!
Я взяла трубку и набрала номер Юлианы:
– Юль, не спишь?
– Нет, я встала уже, а что?
– Скажи, ты выяснила, где живет сестра нашей Ангелины?
– Да: улица Травкина, дом девять… А что?
– Ничего, все хорошо.
– Нет, но подъезд первый. Она туда несколько раз приходила. Да номер узнать нетрудно, хочешь, я…
– Нет, я сама. Ты пока отдыхай.
Я отключилась. Улица Травкина, девять… Пожалуй, я начну с того, что наведаюсь по этому адресу. Разузнаю, что там и как. И придется опять позвонить дяде Сереже, без него никуда.
Я не очень люблю отрывать от дела дядю Сережу, но – куда деваться!
Его номер был долго занят, и мне стало даже как-то неудобно: вот, человек работает, а я тут со своими проблемами! Спущусь пока в кухню, перекушу чем-нибудь, а он за это время, возможно, и освободится.
Ариша сидел за столом, пил кофе и листал газету.
– Бон матен, ма шер! Хотя правильнее было бы сказать: бон жур! На дворе-то уже почти день. Долго изволили почивать, мадемуазель!
Я налила себе кофе, взяла с тарелки бутерброд и села за стол.
– Рассказывай, что вы вчера сотворили с господином патологоанатомом?
Я начала по порядку. О том, как я приходила к Зосимову, как уговорила его поехать со мной на дачу, на пикничок, как забросила туда предварительно Юлиану с Алиной, потом привезла самого Зосимова и напоила его. Когда я дошла до того места, где патологоанатом умолял не сдавать его на органы, дед покачал головой:
– Вы жестоко обошлись с ним, Полет!
– Дедуля, разве он того не заслуживал? И потом, мы почти сразу же сказали ему, что «завещание» – это всего лишь шутка.
"– Я боюсь за тебя. Ты становишься… жесткой, даже жестокой. С каждым новым делом ты идешь по восходящей и…
– И?..
– Полетт, сможешь ли ты вовремя остановиться? Не будет ли твоя жесткость возрастать до бесконечности, так, что однажды ты просто начнешь безжалостно убивать людей уже физически, а не только морально?
– Дед, успокойся.
