В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего....
Сергей поверить не мог: она приезжая? Провинциалка? Надо же!
– А я подумал, что у вас бабушка жила где-нибудь в Филях или Лосинке.
Ольга рассмеялась:
– Вовсе нет!
– А где же? Где ваша бабушка жила?! Как вы в Москве оказались? Замуж сюда вышли?
Она потупилась:
– Нет. Я… Впрочем, это долгая история и неинтересная.
Волшебство разговора просто так вдруг разрушилось. Сергей вспомнил, что время поджимает, дел полно, через час надо быть в министерстве, потом – совет директоров. Поднялся из-за стола, пожал ей руку:
– Спасибо, что уделили мне время, Ольга Михайловна.
– А вам? Вам я могу позвонить?
Господи, что она говорит! Что она несет, куда она лезет! Это же Барышев, у него отец – академик, у него… У него сильные, теплые руки, а когда смеется – у глаз собираются морщинки. И такой голос, что она просто пропадает.
Ольга покраснела – мучительно, до ушей. Воспитанный Барышев сделал вид, что ничего не понял.
– Когда я в Москве, конечно, звоните.
Достал визитку, написал что-то быстро, протянул ей:
– Если будут проблемы – прошу.
На визитке был записан мобильный телефон великого и ужасного Барышева.
* * *Ольга сидела на диване, поджав под себя ноги, и щелкала выключателем торшера. Щелк. Зажегся свет. Огонь в высокой башне… Была такая повесть, очень лирическая, она в детстве читала. Крапивина, что ли… Щелк.
Скрипнула дверь, вошла Надежда. В выходные она иногда оставалась ночевать. Зевнула, прикрыв рот ладошкой:
– Ночь-полночь, а ты все сидишь. Давай уж чай пить, что ли!
Ольга чаю не хотела.
– Сама не хочу, – кивнула Надежда. – Но когда в грустях, что ж делать? Только чай пить и остается.
Принесла поднос, пристроилась рядом с Ольгой на диване.
– Ну, давай, рассказывай.
Ольга отхлебнула чаю, пожевала сухарик. Разврат по ночам сухари грызть, но Надежда права: когда в грустях – больше ничего не остается.
– Я, Надь, думала, что Барышев скомандует и все пойдет отлично."
"– А что? Не идет?
– Не идет. Замы как выламывались, так и выламываются, я же им на хвост наступила! А сам хозяин…
– Что?..
– Надя… Это такое… Это совсем другой мир. Даже Димка… не такой.
Это она зря сказала, про Димку-то.
