В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего....
Зойка выключила машинку, потянулась. Ольга подняла голову от шитья.
– Перерыв?
– У тебя – нету. А мне к пацаненку, на кормежку пора.
Пацаненок – это Зойкин сын. Костик. Константин… красивое имя. Длинноватое для мальчика, но красивое. В переводе с греческого означает «верный». Малышу полгода всего – а он уже в тюрьме. Зойка никогда не называла его по имени. Как-то раз Ольга спросила – почему? Зойка ответила – не твоего ума, мол, дело. Че его по имени звать? Пацаненок – он и есть пацаненок, как ни назови.
Интересно, если бы девочка родилась – Зойка бы ее тоже звала как-нибудь безлично? Пацанка или еще как? Наверное, нет.
После того, как Зойка проломила табуретом голову своему гражданскому мужу, мужиков она иначе как швалью не называла и в любовь не верила. Если Ольга заговаривала про Стаса – срезала ее тут же: мол, гад он и шваль. Ты тут на нарах паришься, а он про тебя и думать забыл, вышел из истории чистенький и рад-радешенек.
История Зойкина была самая что ни на есть обыкновенная, на зоне таких – каждая вторая. Ну, уж каждая третья – точно. Познакомились, полюбились, зажили вместе. И все было хорошо, пока Зойка не узнала, что беременна. Она обрадовалась, а сожитель, как выяснилось, пацаненка этого не хотел. Велел Зойке отправляться на аборт. Зойка на аборт не пошла, а сожителю высказала в том духе, что я, мол, не какая-то там пропащая, я на фабрике вкалываю, так что лети-ка ты, сокол мой, откедова пришел.
