Меня задолбали его проблемы с законом и траходром, который он регулярно устраивает в нашей съёмной квартире. Потому и принял решение съехать. Благо, денег теперь достаточно. После очередного обыска копов собрал свои вещи и ушёл. Дружба дружбой, а сесть за решётку по его тупости я не горю желанием.
Ныряю в футболку, забираю ключ-карту и выхожу в коридор, громко хлопнув дверью. Поездка на лифте кажется невыносимо долгой. Едва створки открываются, я вылетаю из него и спешу к стойке.
– Добрый день, чем могу помочь? – голосом долбанного робота интересуется администратор.
– Девушка, которая была со мной вчера, во сколько она ушла?
Её широкая белозубая улыбка сейчас донельзя напрягает.
– Блондинка? – косит под дуру.
– Около восьми. Попросила заказать ей машину до гостиницы.
Она говорит что-то ещё, но я уже не слушаю. Миновав стеклянные двери, сбегаю по ступенькам. Кручу головой по сторонам. Замечаю такси справа и направляюсь туда.
Занимаю пассажирское сиденье рядом с водителем. Называю адрес и набираю номер Онил ещё раз. И ещё.
«Абонент не доступен»
Придушу её. Кто так делает? Спятила?
Сжимаю переносицу и пытаюсь успокоиться. Я ведь ничем её не обидел. Всё было так хорошо. Какого хера?
В гостиницу приезжаю злой и заведённый до предела. Честно говоря, почему-то заранее зная, что её там не найду.
Но зачем-то всё равно иду туда.
Наверное, чтобы убедиться в том, что правильно всё понял…
В гимнастическом зале только я. До чемпионата мира всего неделя, а я, сидя здесь на полу, лью безудержные слёзы. Как никогда осознавая, что не быть мне чемпионкой...
С ненавистью смотрю на своё колено, упрятанное в жёсткий фиксатор. Вместо соревнований мне предстоит отправиться в больницу для того, чтобы сделать КТ. Не дотянула совсем чуть-чуть. Оказавшись всего в одном маленьком шаге от своей мечты.
Что ж… Ничего не поделать. Не всегда уход из спорта сопровождается триумфом. Идеальное завершение карьеры – это то, к чему стремятся все спортсмены. Но, увы, порой наши планы не имеют возможностей для реализации. Так случилось и со мной.
– Не реви, – голос тренера Бернса непроизвольно заставляет выпрямить спину.
Однако его слова оказывают ровно противоположный эффект. Рыдать я начинаю пуще прежнего.
– Онил! Возьми-ка себя в руки! – строго командует он.
– И за что извиняешься?
– За то, что подвела вас, – шмыгаю носом.
– Не говори ерунды, – садится рядом со мной. – Всякое в жизни бывает. И не всё зависит от нас.
Отрицательно качаю головой.
– Зачем столько молчала? Разве можно так не любить себя? – как-то совсем по-отечески отчитывает он. (Что кстати совсем на него не похоже). – Думала, тебя спасут обезболивающие?
Размазываю слёзы по щекам. Да, откровенно говоря, думала, что продержусь ещё немного, но здоровье своё явно переоценила.