Пугающую тишину, не предвещающую ничего хорошего, разрезает знакомый рингтон.
– Это её труба, – отзывается низкий, коренастый парень, которому вручили мою сумку.
Сбрасывает вызов. Но я слышу, что приходят сообщения. Одно за другим.
– Её по ходу и правда кто-то ждёт.
Дёргаюсь, пытаюсь ударить того, кто меня держит, но замираю, когда в живот упирается пистолет. Парень с пирсингом многозначительно кивает на оружие.
– Лучше заткнись и будь паинькой. Иначе найдут тебя вон там.
Указывает на большой мусорный контейнер. Мои глаза округляются. Дышать становится совсем нечем. Мне конец. Сначала поиздеваются надо мной вдоволь, а потом убьют.
Зажмуриваюсь, осознавая весь ужас своего положения.
Это только в кино в нужный момент появляется тот, кого ты так отчаянно зовёшь. В жизни так не бывает…
Девчонки смеются, Хизер, поймав за локоть проходящего мимо знакомого, смещается вправо, и я сразу же замечаю, что высокий барный стул, на котором, скрестив ноги, сидела смутившаяся от моих колких реплик Онил, пустует. Окидываю растерянным взглядом весь второй этаж.
– Блондинка ушла, – слышу голос Алекса, очевидно заметившего мою реакцию.
Киваю. Отталкиваюсь от стойки, иду следом. Зачем? Сам не пойму. По-хорошему бы забить на неё, но, как всегда, не получается. Когда речь о Роуз, доводы рассудка зачастую идут в разрез с действиями. Так было всегда. И с тех пор ничего не изменилось.
Внимательно сканирую толпу людей, ритмично дрыгающихся на танцполе. Муравейник грёбаный… Ищу посреди всего этого безумия чёртово белое пятно и не нахожу.
Нарядилась твою мать! Придушил бы. Такое ощущение, что вообще не умеет трезво оценивать свой внешний вид и то место, куда направляется. Либо есть ещё один вариант. Она делает это нарочно. Но очень хочется думать, что я заблуждаюсь, ведь это совсем не про ту Онил, которую я знаю…
Воспалённый мозг услужливо воскресает в памяти дерзкий образ некогда принадлежавшей мне девчонки. Лёгкое, короткое платье из тонкого кружева, обнажённые плечи, умопомрачительные стройные ноги на высоких каблуках. Длинные светлые волосы, спадающие на спину аккуратными завитушками и вызывающе красная помада на губах.
Одна? С кем-то? Зачем пришла? Почему в таком виде? И куда вообще смотрит её парень?
Вопросы нещадно атаковали мою больную голову, в то время как она эротично извивалась на танцполе, излучая такую мощную волну чистой сексуальной энергии, что только ленивый на неё не пялился.
Её счастье, что меня отвлекла рация.
