Я не видела Пашу шесть лет. Когда-то я любила его без памяти и мозгов, как и положено семнадцатилетним дурочкам. Он бросил меня, чтобы построить карьеру в Америке. Я думала, что никогда больше его не увижу, но случайная встреча в Московском пабе изменила всё.
Он встречает меня на полпути, осторожно склонившись и обняв меня за плечи. Мы просто замираем, соединив губы. Его губы тёплые и уверенные. Мои губы покалывают, так приятно он ощущается. Чувствуя томительную тяжесть в груди, шепчу:
— Спасибо…
— За что?.. — шепчет он в ответ, водя носом по моей щеке.
— За то, что выбрал меня… — всхлипнув, бормочу я.
Благов прижимается губами к моему лбу и очень твёрдо обещает:
— Я всегда тебя буду выбирать. Теперь всегда тебя…
ПАВЕЛ.
Восемь лет спустя…
— …ну, скоро мы полетиииииим?.
— Лисёнок, угомонись… — прошу её, одной рукой кое-как набирая сообщение своему заму.
Я: «Буду завтра. Подготовь всё, что есть на подпись.».
— Не угомонююююсь… — хнычет Алиса (как мне это, блин, кого-то напоминает!), пытаясь забраться ко мне на колени, но там уже сидит мой трёхлетний сын, чуть ли не с головой нырнувший в пачку чипсов. Ладно, пусть пацан расслабится. Ему чипсы перепадают не так часто.
Поднимаю глаза от телефона и осматриваю зал ожидания, в поисках своей жены.
Я: «Где ты провалилась?».
КАтёнок: «Бегу!».
— То-то же, — ворчу себе под нос.
— Ну, папочкаааааа… — воет от недостатка внимания моя маленькая сирена, запрокинув белобрысую голову.
Не получив от меня обратной связи, она плюхается на задницу и начинает развязывать шнурки на моих кроссах.
— Пап, поможешь мне пройти этот уровень? — спрашивает моя уменьшенная семилетняя копия, сидящая рядом на пластиком сидении с планшетом в обнимку.
Это мой третий и самый старший ребёнок. Слава Богу, он уже вышел из капризного возраста, но впереди ещё переходный. А Глебушка у нас тот ещё фюрер. Как упрётся рогами своими бараньими во что-нибудь, только мои фирменные пиздюли могут его немного отрезвить.
— Давай сюда… — говорю сыну, кладя телефон на сидение, откуда его тут же утягивает наглая девчачья рука.
— Я пить хосу… — объявляет Анатолий Палыч (тоже, кстати, моя копия), роняя пачку чипсов на голову диверсантки, притаившейся у моих ног.
— Ну, пап! — пищит моя малявка, хватаясь за свой хвост. — Мои волосы!
Опять, пап. Я блин просто сижу, пытаюсь поработать!
Глеб закатывает глаза, а Толик оставляет на моих серых спортивных штанах отпечаток своей маленькой грязной ладошки.
Глубоко вздыхаю, наблюдая за тем, как Алиса связывает между собой мои кроссы, сооружая из шнурков долбанный булинь!
Случайно натыкаюсь глазами на взгляд сидящего через один ряд парня.
