Он со своей фирменной ухмылочкой прошествовал ко мне и плюхнулся на рядом стоящий стул, и с самым невинным видом, даже не спросив разрешения, набулькал себе из моего термоса заваренный Светкой кофе. Сделав пару глотков, это военно-морское головорезное чудо показательно закатило глаза, показывая весь спектр удовольствия при вкушении божественного напитка и хмыкнуло, демонстрируя свою показную зависть. Но это был мой старый, проверенный друг и только я его знал как облупленного и понимал, чего ему только стоила вот это показная бесшабашность и постоянный позитив по отношению ко всему происходящему вокруг. Складки в уголках глаз, пристальный взгляд, постоянное состояние повышенной боевой готовности, что выражалось всегда в таких позах, что в любой момент времени, он мог отпрыгнуть, уйти с линии огня и защитить ближних. А ведь это все на постоянном адреналине, и дружище Олег, каждую минуту просто безвозвратно сжигал сотни тысяч нервных клеток.
— Ну что, Серега, тяжела Шапка Мономаха? — с легкой подколки начал он разговор, так сказать, с дальнего захода, хотя ведь что-то задумал, ухарь.
Я поднял голову и с иронией посмотрел на него.
— Олежек, ты по делу, или так, цыганочку с выходом исполнить?
Ага, смутишь его таким примитивным обломом, не на того напал и конечно Дегтярев меня не разочаровал.
— Оргул, ты ж у нас целый ученый, вон по параллельным мирам шатаешься, как по женской общаге медучилища, и хочу я с научной точки зрения узнать твое мнение…
Ох и заход. Сейчас что-то сказанет, так что мозги начнут кипеть в попытке все это расшифровать, выведя собеседника из зоны комфорта, а сам начнет под эту марку задавать серьезные вопросы, в надежде получить реальные ответы. Просто, по отношению к чужому человеку — это завуалированный допрос, по отношению к своему — это не совсем этично и совсем не красиво, так конопатить мозги. Ну а в нашем с ним случае это давняя мозгодробительнаяигра, начавшаяся еще с тех времен, когда мы были два молоденьких курсанта. Тогда, в первый раз, это, кажется было еще на первом курсе, мы сдавали экзамены в Севастопольской Нахимке, и вот таким вот экзотическим способом сумели переключить измученные зубрежкой мозги от серьезных изнурительных задач. Скажем так, для нас с ним это была своеобразная расслабляющая гимнастика для ума. И, судя по состоянию друга, ему тоже это было необходимо, учитывая, что вопрос организации и безопасности судьбоносного совещания лежал на его плечах.
— Вот расскажи мне, товарищ генерал, о влиянии лунного света на рост телеграфных столбов, — с самым серьезным видом попросил он.