Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Дочурка опять угорает:
— Ой! Только смартфон в унитаз не роняй!
— Постараюсь, — вздыхаю с улыбкой.
Было время. Однажды мой гаджет упал в унитаз. Ещё до появления беспроводной гарнитуры. Когда я бродил по квартире и слушал в наушниках лекции. Он выжил, но был уязвлён и морально подавлен! Ладно, в ведро, или в мойку. Но не в толчок же ронять?
Вечером с Виткой сидим на Кионе. Точнее, лежим на кровати и смотрим Кион. Ещё один новый сериал о проблемах в семье начинается тем, что жена узнаёт об измене. Она плачет, клянёт всех и вся! И размышляет о том, как бы вывалить правду на мужнину голову.
— Представить себе не могу, что могло бы заставить меня изменить, — вырываются вслух размышления.
Вита, чья голова утопает подмышкой, хмыкнув, таращится в стену. Припасённые в миске орешки от неловкого взмаха чуть-чуть не летят на постель.
— Ух, ты ж, чёрт! — собираю упавшие.
— То есть что-то могло бы заставить? — роняет она.
— Чего? — я уже и забыл о чём речь.
— Ну, ты сказал, — Виталина, увы, не забыла, — Что представить не можешь, что бы могло заставить тебя изменить.
— Угу, — отзываюсь, кладу в рот побольше, чтобы дать себе фору.
— Ну, так что-то бы всё же могло? — продолжает.
Рыжие волосы Витки лежат у меня на руке. Расплывчатый запах духов достигает ноздрей. Я вдыхаю:
— Представить себе не могу, — повторяю с такой убеждённостью, которая, стоит сказать, могла убедить и её.
Но не тут-то было!
— И всё же? — звучит настороженный голос.
— Что всё же? — тяну время. Предлагаю Витальке орешек, но она отвергает его.
— Не прикидывайся, Шумилов! Ты сказал, что представить не можешь. А ты возьми и представь!
— Не хочу представлять я такого, — встаю в оборону.
— Какого такого? — пытает она.
— Ооооо, — я вздыхаю, поняв, что уйти от ответа не выйдет.
— Дольская, ну до чего же ты въедлива, — ловлю её в обе руки.
Витка смеётся, боится щекотки. Но всё равно продолжает сквозь смех:
— Нет, скажи! Нет, скажи!
Сжалившись, я отпускаю её. Позволяю улечься удобнее. Она занимает местечко подмышкой и кусает мой голый сосок:
— Между прочим, я жду.
Я смотрю на экран, где сериал продолжается. Кажется, мы пропустили какую-то важную часть. На экране герой и любовница жарко целуют друг друга. Мог бы я изменить этой женщине? Всё равно, что предать себя самого! Ведь она — это я. Не иначе. Столько лет, сколько мы, знать друг друга. Столько лет беззаветно любить…
Да, любовь до какой-то поры оставалась моей. Витка поздно призналась. Но призналась же! Любит.
