Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
— Ну, в любом случае, я не могу их принять! — покачав головой, я опять протянула ему коробок.
Досада читалась в глазах. Он до сих пор держал руки в карманах. Тогда я решительно сделала шаг в направлении авто. Выпирающий тёмный капот был начищен до блеска.
«Он, наверное, моет её каждый день», — удивлённо подумала я. Ведь на улице после дождя очень грязно.
Поставив коробочку, я ещё раз посмотрела. Простилась.
«Простите, красивые! Но мне вас никак не оставить себе», — и развернулась, чтобы гордо уйти…
Богачёв незаметно приблизившись, оказался почти тык впритык.
Я задохнулась от неожиданности, издала тихий вскрик.
— Изумруд — это символ любви. Это камень Богини Исиды. У древних народов она называлась богиней тысячи имён, — он стоял очень близко, и ставший знакомым уже, запах мужского парфюма, будоражил, пленил, вынуждал трепетать.
— П-почему? — уточнила я робко.
— Потому, что она олицетворяла собой очень многое, — он говорил не спеша, нараспев, как будто пытался затмить мою бдительность.
— Ч-то например? — я сделала шаг, ощутив задом твёрдый капот. Поняла, мне не вырваться! И потому, как могла, я старалась отсрочить момент.
Богачёв улыбнулся. Из кармана пальто вынул правую руку. Лёгким жестом отвёл от лица мои рыжие пряди. На мне была шапочка, вязаный контур которой почти доставал до бровей.
— Например, плодородие, жизнь, и домашний очаг, — продолжал он, как будто баюкал. А лицо становилось всё ближе и ближе…
В последний момент я успела вдохнуть. Словно мне предстояло нырнуть в глубину! С какой-то стороны, оно так и было. Я потеряла счёт времени, когда его губы коснулись моих. Я невольно закрыла глаза, не желая поверить. Всё моё естество состояло из губ. Вся чувствительность, на которую был способен мой организм, в тот момент оказалась в губах.
Только губы. Всего лишь они приоткрылись навстречу горячему, властному рту. Он захватил мою нижнюю, чуть помассировал и отпустил. Затем то же сделал и с верхней. Будто пробуя каждую. Я не ответила, я побоялась ответить ему. Но и отказать в тот момент не смогла! Он целовался не так, как целуют мальчишки. Он целовал как мужчина. Обычно ровесники сразу совали язык ко мне в рот и старались как можно сильней обслюнявить.
Никита всего лишь касался губами.
