Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Консультантша Анжелка взглянула с укором, с высоты своих прожитых лет:
— Ой, Витка! Ребёнок ты ещё, — заключила она, будучи старше меня на три года.
Я завершала четвёртый курс ВУЗа. И только старания верного друга Шумилова помогли мне закрыть все прорехи в учёбе в тот год.
— Ой, взрослая, блин! Тётка! — произнесла я с издёвкой и приложила к руке изумрудный браслет.
— Эй, ты поаккуратнее с этим браслетом, — включила Анжелка «рабочий режим».
— А чего? — уточнила я.
Она усмехнулась:
— Наш босс просил отложить, для своей новой пассии.
Я нахмурилась:
— Так и сказал?
— Нет! Он, конечно, сказал «для жены». Но кто дарит жёнам такое?
Я оглядела браслет. Тот сиял, как звезда в свете ярких софитов. И куда я в таком? Положу к остальным, пусть лежит…
Хотя моё тело было уже далеко не невинным, но первым мужчиной своим я считала Никиту. Ведь именно он открыл во мне что-то такое… Заставил меня ощущать себя женщиной. В единении с ним поняла, что значит «быть одним целым».
— Просто доверься мне, слышишь? — сказал в первый вечер.
Я закрыла глаза и доверилась. Потому, что я очень хотела его. Я думала, сделаю это всего один раз, а потом… А потом затянуло! Как в бездну. В глубину его глаз. В средоточие слов, что шептал мне на ушко, входя, подчиняя себе.
— Моя маленькая женщина, — так называл он в моменты любви.
— Мой лисёнок, — шептал, уже после…
Мы лежали на самой большой в моей жизни кровати. Приглушённый расплывчатый свет рождал тени.
"— Ну, Никит, — поджимала губу.
Он, испачкав мне сливками нос, принимался облизывать. Отчего я смеялась, ловя его губы! А после мы вместе валились на белые простыни. И остатки клубники со сливками пачкали тело.
— После нас тут, наверное, всё кверху дном, — я стыдливо смотрела на пятна клубники, размазанной по простыне.
— После нас хоть потоп, — усмехался Никита.
Он научил меня так отдаваться ему. Отдавать себя всю, без остатка. Я разрешала ему делать всё! Получая неслыханный кайф в тот момент, когда он финишировал, громко рыча и вторгаясь с удвоенной силой. Его крик принимала, как свой сладкий женский триумф. Это я довела его! Я!
— Тебе хорошо со мной? — спросила однажды, когда мы лежали усталые, после любви.
Никита вдохнул, с шумом выдохнул:
— Очень.
