Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Любопытно, а спит она с ним, или нет? Или в этом возрасте такими глупостями не занимаются?
— Вот этого вполне достаточно, — отрезает она.
А я размышляю о том, пошутить или нет, в который раз поменяв маме фамилию? Дотошная Анфиса Павловна. Только подумаю, смех разбирает. Решаю молчать и упорно жую. Конфеты и правда, свежайшие! Ореховый крем растворяется, мелкая крошка хрустит на зубах.
Раздаётся стук в дверь:
— Анфиса Павловна, можно? — внедряется в наш уголок мужской голос.
Мама мгновенно серьёзнеет:
— Так, Игнат! Явился?
Маленький, щуплый на вид человечек, виновато стоит в приоткрытой двери:
— Я болел.
— Знаю я твои болезни! — возмущается мама, — Ещё раз вот так заболеешь, получишь расчёт. Ты меня понял?
Тот торопливо кивает. И пятится. Когда мы опять остаёмся одни, мама бросает:
— Дворника сменщик, опять загулял! А второй пригрозил, что уволится.
— Как обычно, — киваю.
У них постоянно случаются казусы. То арендаторы съедут, то у смежных отделов возникнет конфликт. То воздуховод поломается и в здании нечем дышать.
— Так что там случилось? Давай, говори! Я же вижу, что тебя что-то мучает, — она наклоняется к чайнику. И тот снова кипит.
Бросив ещё по пакетику в каждую чашку, намекает на то, что не пустит меня, пока я не раскрою все карты.
Решаюсь:
— Богачёв объявился.
Чуть-чуть не пролив, она ставит посуду обратно.
— Младший? — уточняет.
— Ну, не старший же! — упрекаю её, — С того света.
Пару глотков она делает молча, затем произносит:
— И что? — и упрёк в этой фразе звучит слишком явственно.
«Что ты намерена делать?», или «Что ты успела уже натворить?».
— Ничего, — отрицаю, — Мне вообще-то начхать на него!
— Ой ли? — снова щурится мама. И её обличающий прищур повествует о том, что она мне не верит.
— Меня ничего с ним не связывает, — пытаюсь продолжить.
— Совсем ничего! — подтверждает она, — Он — отец твоей дочери, Вита! И самое главное, чтобы ему было также начхать на тебя.
По выражению глаз, виновато опущенных в чашку, она понимает, что всё не так просто.
— Ты виделась с ним? — вот опять, в её голосе слышу упрёк.
Поднимаю глаза:
— Ты говоришь это так, словно я была инициатором встречи! Если хочешь знать, это он позвонил.
— Позвонил?
— Да! — ковыряю обёртку, — Ну, я и ляпнула в трубку, как обычно «кафе ВитаМила». А он заявился туда.
— О, Господи! — мама, прижав ладонь к сердцу, вздыхает.
— Да ничего не случилось! Просто поговорили о том, о сём.
