Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
И Милка, заведуя всем, посылала мне сметы, счета, прейскуранты. А я подводила итог. Мы оформили бизнес на имя Шумиловой В. Это я! А Милка была — самозанятый повар. Так проще. Мы с ней всю жизнь доверяли друг другу. Даже мысли такой не водилось — что кто-то посмеет другую надуть.
Поначалу народ шёл негусто. Но, распробовав, стал пребывать. Как говорится, лучшая реклама — это «сарафанное радио». К тому же, у Милки на тот момент было много подписчиков в группе. Она подтянула их всех! И наше кафе «ВитаМила», пристанище всех сладкоежек, постоянно кишело людьми…
— Это особые сливки! — кричит из-за прилавка подруга.
Я снова смотрю на таблицу расходов. Подруга, конечно, нещадно дербанит бюджет!
— Твой Козодоев, между прочим, мог бы тебе и скидочку сделать! Не зря же ты спишь с ним! — кричу ей в ответ.
Милка «насилует» кофемашину. Подходит, держа на подносе две чашечки кофе. На тарелках — десерт.
— Я не хочу смешивать работу и личную жизнь, — отрицает она, добавляя в густую кофейную жижу те самые сливки.
— Ты уже их смешала, — парирую я.
Милка хмурится, пьёт, а потом уточняет:
— Довожу до вашего сведения, госпожа скрупулёзный бухгалтер, что свежайшие продукты пребывают к нам первыми лишь потому, что у нас с Козодоевым секс.
Не могу удержать идиотский смешок. Милка — девушка видная! Если другие становятся «ягодками» в сорок пять, то она и не переставала быть ею. Или мне только так кажется? Мы с ней обе задержаны в детстве.
«Маленькая собачка — всю жизнь щенок», — так говорит моя мать. Мы с Милой мелкие, дробные. Сзади неясно, какой у нас возраст. То ли шестнадцать? А может, и все сорок шесть. Нет! Пока ещё сорок четыре. Обеим. А в этом году — сорок пять.
— А как хоть его зовут на самом деле? — решаю спросить.
Милка возводит глаза к потолку, вспоминая.
— Прикинь, я не помню, — роняет она, — Я его так и зову, Козодоев.
— Ну, ты даёшь, конечно! Спишь с мужиком и не помнишь! — делаю вид удивлённый. Но меня эта новость ничуть не смущает. У Милки табу — не влюбляться. По влюблённости делаешь глупости. А глупить Милка очень не любит! Глупить в нашей паре могу только я.
