Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
А я что? Я не против! Наверное, карма такая? В моей жизни рулит женский пол. На работе — Инесса Васильевна, дома — жена.
Я же всецело себя посвятил экономике. Но всегда ощущаю какой-то подкорковый стыд, посвящая студентов в святая святых. Ну, кто я такой, чтоб учить? Адам Смит? Стэнли Джевонс? Мейнард Кейнс? Нет! Я — всего лишь, транслятор их знаний. Я — посредник, задачей которого является сделать науку доступной для юных умов. И на этом я строю свой день, свои лекции, свой скромный вклад в величайшую отрасль знаний.
Моложаев идёт покурить. Наш «Сократ», современный философ. Я не курю, но решаю пойти, вдохнуть свежего воздуха. Впереди ещё три сложных лекции, а потом — разбирать курсовые полдня.
У двери деканата меня поджидает Светлана. Студентка-отличница, метит на красный диплом.
— Константин Борисович! — окликает меня, прижимая к груди тёмно-синюю папку, — Я закончила свой реферат, не посмотрите?
— Да, Моисеева, с превеликим удовольствием я ознакомлюсь с твоими трудами, — мой тон официальный намеренно.
"Не так давно, в череде рефератных листков обнаружил записку. Где почерком юной Светланы моё имя склонялось по-всякому: «Костя, Костенька, Константин, Константюша». И так много раз! Плюс сердечко, которое тут же лишило иллюзий, что это «жжжж» неспроста.
«Только этого нам не хватало», — подумал тогда, изорвал сие дело. И решил сделать вид, что не видел! Навряд ли Светлана специально? Скорее, листок угодил по ошибке, а я прочитал…
Моложаев меня поторапливает:
— Борисыч, идёшь?
— Да, да! — говорю с облегчением.
— Что, влюбилась девчонка? — смеётся коллега.
— Да, брось! — я пытаюсь свернуть.
В коридоре, и тут, и там, кучки студентов. Из буфета доносятся запахи. Но я берегу аппетит! У меня в сумке свёрток. Где заботливой Виткиной ручкой уложены три бутерброда. После следующей пары согрею чаёк. Закушу…
— Вон, глазёнки сверкают! — продолжает Артур Вячеславович гнуть свою линию, — Я же не раз видел подобное.
— Да уж, от скромности ты не умрёшь, — порицаю усмешкой.
— А чего? Принимай комплименты! Главное, дистант держи, — достаёт сигарету, когда мы выходим на улицу с заднего хода.
— Да, я и представить себя не могу с вот такой, типа Светы. Она ж моей дочери младше! Я что, педофил?
Свежий воздух пропитан весной. Сладкий май как предвестие лета.
