Автор
Вторая свадьба проходит под тучным небом, словно плащ несчастья. Глубокая сырость заполняет воздух, как будто сама уда стремится сдержать их шаги. Вместо радуги и света, Рионна Макдоналд видит лишь тень надежды на томине.
Кто и когда обвинял ее в чувственности? Называл женщиной, способной вскружить мужчине голову?
Непристойная дрожь послала озноб по ее животу, по мере того как подол платья поднимался все выше. А когда платье упало на пол, Рионной овладела паника.
Одетая только в одну сорочку, вряд ли служившую препятствием для его пытливого взгляда, она изнемогала от стыда и краснела все сильнее. Он смотрел на нее так, словно хотел проглотить живьем. Словно был хищником, охотившимся на добычу. Ей следовало бояться, но на самом деле она чувствовала приятное предвкушение.
— Мне не следовало так спешить. Нужно было получше насладиться зрелищем, но я нетерпелив и не смогу ни минуты дольше выносить такое возбуждение. Я просто должен увидеть тебя, девочка. И так хочу коснуться, что меня трясет.
Рионна никогда не падала в обморок. В жизни не теряла сознания, но сейчас колени предательски подгибались, а голова кружилась так, что она боялась упасть.
Она словно лишилась тела и плавала в каком-то восхитительном облаке сна, от которого не хотела пробуждаться.
Он в мгновение ока избавил ее от сорочки, и на ней неожиданно осталась только перевязь, обхватившая груди. По ее телу прошел озноб, хотя она совсем не замерзла.
Он долго смотрел на перевязь, прежде чем поднять глаза.
— Странно скрывать такое сокровище женской красоты. Ты себя стыдишься?
Рионна поспешно опустила глаза.
— Нет… то есть да. Может быть. Они мешают, — выдавила она.
Кэлен хмыкнул:
— Я разрываюсь между желанием запретить тебе прятать их и позволить показывать только мне.
— Ты… тебе они нравятся?
— О да, девочка. Мужчины обожают подобные вещи. Но мне они понравятся больше, когда я сниму эту перевязь.
Он повернул ее к себе спиной, осторожно развязал концы полотняной ленты и стал разматывать, перекидывая с руки на руку, пока груди не вырвались на волю.
Он бесстыдно смотрел во все глаза, хотя не только на ее груди. Теперь, когда она была совсем обнажена, он не торопился, разглядывая ее тело с головы до кончиков пальцев. И вдруг взглянул в ее глаза. Из груди вырвалось хриплое дыхание.
— Ты прекрасна.
Его ладони заскользили по ее телу, благоговейно гладя. Ее груди отяжелели. Заныли. И напряглись. Соски сморщились и затвердели, умоляя о прикосновении.
Она затаила дыхание, когда он провел пальцами по соскам.
