Автор
Лоренс Дэлзил, избитый прежними отношениями в области BDSM, готовится к сорока. Он устал от скромных связей и бесцельного контроля, когда внезапно знакомится с новой формой взаимодействия - легкой досуговой стороной. Всерьез открывает перед ним мир, где нет больше теней и мук, зато есть только вольность и эйфория, приправленная легкими играми и приятными сюрпризами....
Слишком долго без чего-то, я бы сказал.
— Мне пора. — После этих слов он отступил в сторону, чтобы открыть дверь, и вдруг замер и сказал:
— Я играю на альтовом саксофоне.
— А?
Он неожиданно улыбнулся.
— Просто хотел напомнить тебе, что я не только дом, но и живой человек.
Я не был уверен, как отреагировать на данную информацию, и проследил, чтобы на лице оставалось нейтральное выражение.
— И ты решил, что альтовый саксофон это самое то?
— Зато сколько добавляет шарма, признай.
— Раньше надо было сказать.
На эту тему шутить явно не стоило, потому что он опять посерьезнел.
— Подумай, Ди. Я тебя хочу и могу быть тем, что тебе надо.
Я надел пальто и застегнулся на все пуговицы, чтобы никто не увидел, что я одет как полное чмо, и поскорее вышел на ночную улицу. Можно было бы вызвать такси, но, даже несмотря на усталость и ноющее тело, хотелось пройтись.
Ходьба заставила боль тихо петь. Сделала ее моей.
Я доехал на метро до Холланд-парка, стоя с некоторой осторожностью и наблюдая, как мое отражение идет рябью, как луна, в окнах полупустого вагона. Я далеко не сразу узнал этого человека под следами от чужого восприятия.
Было бы проще, если б он не оказался в определенной степени прав в отношении меня. Я исполнял приказы. Не подчинялся. Как можно подчиняться теням, ребусам и чужим людям? Он понял лучше, чем многие другие, и все равно считал, что мне нужна твердая рука, хороший господин, дисциплина.
Боже мой. Может, так и есть. Может, для Лоренса Дэлзила больше ничего не осталось.
Но как я мог любить себя в его глазах? Он делал меня слабым, словно мои желания не были моим собственным выбором. С Робертом я никогда не чувствовал себя слабым. Даже когда плакал, и кричал, и утирал кровь, и умолял.
Если говорить начистоту, я наоборот чувствовал себя сильным. И гордился. И никогда, на самом деле, не отделял свою потребность подчиняться, испытывать боль и иногда делать что-то по принуждению от того, что мне казалось самым естественным проявлением любви: ласка, понимание, доверие, забота.
Это появилось после Роберта.
И внезапно я поймал себя на мысли о Тоби. С ним я тоже не чувствовал себя слабым. С ним я был… красивым, сильным.
Свободным.
Дома я обнаружил в кармане визитку Господина Как-Его-Там и выкинул ее в мусор. Постарался не думать о его словах.
