— Что во Франции, что в Англии, — сказал он, — везде одно и то же — прислуга ленится выметать из-под ковров.
Бекс взял у него из рук бумажку, а я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее.
— Догадываетесь, Гастингс, что это, а?
Я озадаченно помотал головой, но характерный розовый цвет бумаги что-то мне напоминал.
Оказалось, комиссар соображает быстрее меня.
— Обрывок чека! — вскричал он.
На клочке размером около двух квадратных дюймов чернилами было написано «Дьювин».
— Скорее первое, мне кажется, — сказал Пуаро. — Ибо, если я не ошибаюсь, это почерк мосье Рено.
Догадка Пуаро подтвердилась, когда мы сравнили его с завещанием, лежащим на столе.
— Боже мой, — удрученно пробормотал комиссар, — не могу понять, как я проглядел этот чек!
— Ну или Дениз, Леони, все равно, тот, кто убирал комнату. Судя по тому, что пыли нет, убирали явно сегодня. Эти наблюдения позволяют представить себе, что здесь произошло. Вчера — вероятно, вечером — мосье Рено выписывает чек на имя некоего Дьювина. Потом чек рвут и клочки бросают на пол, а сегодня утром…
Не успел Пуаро договорить, а мосье Бекс уже нетерпеливо дергал шнур звонка.
Тут же явилась Франсуаза: да, на полу валялись бумаги. Куда она их дела? Конечно же, бросила в печь на кухне. Куда ж еще?
Выразив жестом крайнюю степень отчаяния, Бекс отпустил ее. Внезапно лицо его просветлело, он бросился к столу. И вот он уже листает чековую книжку покойного. И снова жест отчаяния — корешок последнего чека не заполнен.
— Мужайтесь! — воскликнул Пуаро, похлопывая его по спине. — Мадам Рено наверняка сможет пролить свет на этого таинственного Дьювина.
Комиссар немного приободрился.
— Да, правда. Ну что ж, продолжим.
Когда мы выходили из кабинета, Пуаро спросил как бы между прочим:
— А что, мосье Рено вчера вечером принимал свою гостью здесь, а?
— Да, именно здесь, а как вы узнали?
— А вот как — с помощью этого пустяка. Я нашел его на спинке кресла. — Двумя пальцами Пуаро держал длинный черный волос — женский волос!
Мосье Бекс вывел нас через заднюю дверь к небольшому сараю, примыкающему к дому, достал из кармана ключ и отпер его.
— Тело здесь. Как раз перед вашим приездом мы перенесли его сюда; фотограф ведь уже все отснял.
Он распахнул дверь, и мы вошли. Убитый лежал на полу. Мосье Бекс проворно сдернул с трупа простыню. Мосье Рено был среднего роста, худощавый и стройный. Выглядел он лет на пятьдесят, волосы черные, с сильной проседью, лицо тщательно выбрито, нос длинный, тонкий, довольно близко посаженные глаза; кожа сильно загорелая, как у человека, который большую часть жизни провел под тропическим солнцем, зубы оскалены, и на мертвом лице застыло выражение крайнего изумления и ужаса.
— По его лицу сразу видно, что удар был нанесен неожиданно, — заметил Пуаро.