Как только мосье Отэ немного замешкался, раздался спокойный голос Жиро:
— Я тоже хотел бы задать несколько вопросов, господин судебный следователь.
— Разумеется, мосье Жиро, как вам угодно, — холодно отозвался мосье Отэ.
Жиро придвинулся к столу.
— Хорошие ли отношения были у вас с отцом, мосье Рено?
— Естественно, — надменно отрезал молодой человек.
— Вы решительно настаиваете на этом?
— И никаких размолвок между вами не случалось, а?
— Иногда наши взгляды не совпадали. Это же обычное дело.
— Вот именно, вот именно. И если бы кто-то стал уверять, что накануне отъезда в Париж вы с отцом крупно поссорились, то, разумеется, вы бы сказали, что он лжет?
Я невольно восхищался Жиро. Его самоуверенное «я знаю все» не было пустым хвастовством. У Жака Рено его вопрос явно вызвал замешательство.
— Мы… мы действительно поспорили, — признался он.
— О! Поспорили! И в ходе этого спора вы сказали: «Когда ты умрешь, я смогу делать что захочу»?
— Может, и сказал, — пробормотал Жак, — не помню.
— В ответ отец крикнул: «Но я пока еще жив!», так? На что вы ответили: «Очень жаль!»
Молодой человек молчал, нервно барабаня по столу пальцами.
— Настоятельно прошу ответить на мой вопрос, мосье Рено, — твердо отчеканил Жиро.
Молодой человек смахнул со стола тяжелый нож для разрезания бумаги и гневно закричал:
— Разве это имеет какое-нибудь значение? Вы же сами понимаете! Да, я действительно поссорился с отцом. Не буду отрицать, я много чего наговорил ему! Не могу даже вспомнить, что именно я нес. Меня тогда охватила дикая ярость — в тот момент я, наверное, мог бы убить его! Вот, пожалуйста! — Он с вызывающим видом откинулся в кресле, весь красный от негодования.
Жиро улыбнулся, снова отодвинулся от стола и сказал:
— Вот и все. Вы, разумеется, продолжите допрос, мосье Отэ.
— Да, непременно, — сказал мосье Отэ. — Какова же была причина вашей ссоры?
— Предпочел бы не отвечать на этот вопрос.
— Мосье Рено, не следует шутить с законом! — прогремел он. — Итак, какова была причина вашей ссоры?
Молодой Рено упорно молчал, его мальчишеское лицо стало замкнутым и угрюмым. Тишину нарушил невозмутимый голос Эркюля Пуаро.
— Я отвечу на этот вопрос, если вы не возражаете, мосье, — доброжелательно сказал он.
— Конечно, знаю. Причиной ссоры была мадемуазель Марта Добрэй.
Пораженный Рено вскочил с места. Следователь подался вперед.
— Это правда, мосье?
Жак Рено наклонил голову.
— Да, — выдавил он. — Я люблю мадемуазель Добрэй и хочу жениться на ней. Когда я сказал об этом отцу, он пришел в ярость. Понятно, я не мог спокойно слушать, как он оскорбляет девушку, которую я люблю, и тоже вышел из себя.