Правда, я не понимал смысла этой фразы, но льстил себя надеждой, что по ответу Лоуренса и, может быть, с помощью нескольких умело заданных вопросов смогу разгадать ее значение.
— Я вас искал, — сообщил я, слегка покривив душой.
— Да. У меня к вам поручение… от Пуаро.
— Он просил, чтобы я выждал момент, когда мы с вами будем одни. — Я значительно понизил голос, краешком глаза внимательно наблюдая за Лоуренсом. По-моему, я всегда умел, что называется, «создавать атмосферу».
Выражение смуглого меланхоличного лица Лоуренса ничуть не изменилось. Имел ли он хоть малейшее представление о том, что я собирался спросить?
— Вот поручение Пуаро! — Я еще больше понизил голос: — «Найдите еще одну кофейную чашку, и можете больше не волноваться».
— И что же это значит? — Лоуренс смотрел на меня с удивлением, но совершенно спокойно.
— Не имею ни малейшего представления. А вы?
Я вынужден был отрицательно покачать головой.
— Как это — «еще одну кофейную чашку»? Какую чашку? — с недоумением переспросил Лоуренс.
Я снова покачал головой.
— Много теряете. Прекрасный образец старинного фарфора. Подержать в руках… или даже просто взглянуть на него — истинное наслаждение!
— Ну так что же мне передать Пуаро?
— Скажите ему, что я не понимаю, о чем он говорит. Для меня это сплошная галиматья.
Я уже направился к дому, когда Лоуренс вдруг меня окликнул:
— Послушайте! Что там было сказано в конце? Повторите, пожалуйста!
— «Найдите еще одну кофейную чашку, и можете больше не волноваться». Вы действительно не знаете, что это значит?
Лоуренс покачал головой.
— Нет, — задумчиво произнес он. — Не знаю. Но хотел бы знать.
Донесся звук гонга, и мы вместе вошли в дом. Джон пригласил Пуаро остаться на ленч, и, когда мы появились, мой друг уже сидел за столом.
По молчаливому соглашению все избегали упоминания о происшедшей трагедии. Мы говорили о войне и на всевозможные другие темы. После того как Доркас подала сыр и бисквиты и вышла из комнаты, Пуаро вдруг наклонился к миссис Кавендиш:
— Извините, мадам, что вызываю неприятные воспоминания, но у меня появилась маленькая идея (эти «маленькие идеи» стали у Пуаро истинным присловием!), и я хотел бы задать вам один-два вопроса.
— Вы очень любезны, мадам. Я хочу спросить следующее. Вы говорили, что дверь, ведущая из комнаты мадемуазель Цинтии в спальню миссис Инглторп, была заперта на засов, не так ли?
— Конечно, она была заперта на засов, — ответила несколько удивленная Мэри Кавендиш. — Я так и сказала на дознании.
— Да.
