— Вовсе нет, — заверил я, придвигаясь поближе на случай, если Ян захочет пошептаться. — Спрашивай.
— Брент, он... похоже, что он... типа...
Ян нервничал. Сколько еще нерешительности, путаницы в словах, которые Ян не мог произнести, беспокойства и неловкости потребуется, чтобы я наконец-то хоть что-то предпринял и наконец-то сделал первый шаг?
— А ты... я имею в виду, ты... Погоди.
— Я что? Хочу ли я Брента?
Он кивнул, явно испытывая неловкость.
— Нет. Нет, я не хочу Брента.
Всего пара слов и Ян заметно успокоился. Было ли это облегчением? И как давно я все это упускал?
— Но он явно все еще хочет меня или, по крайней мере, хочет того, чем мы занимались раньше. — Я повернул голову и мои губы коснулись уха Яна. — Брент любил, когда я сверху. Мне так больше нравится, но я универсал.
— Мне нравится быть сверху. И нравится, когда кто-то берет меня. Я тащусь от этого.
Ян никак не отреагировал; но все было не так уж спокойно и под контролем, как ему хотелось. Он дрожал всем телом.
— Ян, — я повернулся к нему и запустил руку под столик. Медленно, давая Яну возможность остановить меня, провел ладонью по его бедру и остановился у паха. Дойл слегка прикрыл глаза, на его лбу заблестели капельки пота, и лихорадочный румянец снова растекся по шее.
— Когда ты возвращаешься после длительных командировок, тебе требуется несколько недель, чтобы снова чувствовать себя комфортно рядом со мной.
— Ты замечал за собой такое?
— Не так-то легко просто взять и вернуться...
— Что мне сделать, чтобы вернувшись, ты понимал, у тебя есть дом и в нем безопасно?
Он не мог этого произнести. Он не мог мне рассказать. А я хотел это услышать. Поддавшись искушению, я обхватил Яна через штаны, ощущая под ладонью внушительного размера эрегированный член.
Ян прерывисто задышал, словно в агонии.
— Если так и будешь молчать, я решу, что могу делать все, что захочу, — прошептал я.
Теперь у него была причина не издавать ни звука.
— Ян, он твердый, как сталь, — прохрипел я низким глубоким голосом, лаская член, который так часто видел, но которого ни разу не касался. Ян подкинул бедра, прижимаясь к моей ладони и требуя дальнейших действий. Он издал тихий, слабый стон — самый сексуальный звук за всю мою жизнь. — Если бы мы не были в этом гребаном самолете, я бы заглотил тебя до самого основания и высосал все до последней капли.
Ян вздрогнул, и я на секунду испугался, что зашел слишком далеко, напугал, сглупил, разрушил все три года дружбы в порыве страстного желания.