Вы заметили какие-нибудь следы борьбы?
– А пистолет видели?
– Вы что-нибудь забрали с собой из комнаты, когда уходили?
– У вас вообще есть пистолет?
– Может, вы брали его у кого-нибудь?
– Вам случалось стрелять из пистолета?
– Куда вы направились, выйдя на улицу?
– Домой. В свою квартиру. На Арбор-стрит.
– Вы кому-нибудь рассказывали о том, что увидели?
– И мистеру Эйкену не рассказали?
– То есть он до сегодняшнего дня не знал, что вы были там в воскресенье вечером?
– Нет. Никто не знал.
– Вы имеете представление о том, что такое гипотетический вопрос?
– Вот вам такой вопрос. Во вторник вечером вы сказали, что решили руководствоваться интересами корпорации, а не лояльностью мистеру Йигеру, а потому предали его. Значит, если бы…
– Я его не предавала. Просто подумала, что мистеру Эйкену следует знать.
Вульф повернулся к столику, на котором у него лежал толковый словарь Уэбстера, полное издание, открыл его, нашел нужную страницу.
– «Предать – повести себя бесчестно или вероломно по отношению к тому, кто доверился вам».
Закрыв словарь, он развернул свое кресло в прежнее положение.
– Разумеется, Йигер доверился вам и рассчитывал, что вы никому не расскажете о его тайной комнате. А вы рассказали. Тогда если бы – вот это как раз гипотетический момент, – если бы вы отправились туда воскресным вечером не писать под диктовку, но предаваться занятиям, более соответствующим тамошней обстановке, как я должен расценивать ваше отношение к мистеру Йигеру и мистеру Эйкену? Вы пересмотрели свои позиции и решили все-таки сохранить лояльность мистеру Йигеру?
Вопрос нисколько не обескуражил ее. Она ответила не задумываясь:
– Мое отношение здесь ни при чем. Мистер Йигер попросил меня прийти, чтобы писать под его диктовку, и я пришла.
Все-таки она отлично держалась. Если бы я не видел то гнездышко своими глазами, чего доброго, купился бы.
А эта чертовка между тем продолжала:
– Вы попытались взять меня на пушку, спросив, за что я убила его. Так вот, я хотела бы переадресовать вопрос вам: а за что мне было его убивать? Шла писать под диктовку, а заодно прихватила с собой пистолет и застрелила его?
Плечи Вульфа приподнялись на какую-то долю дюйма и тут же снова опустились.
– Я сказал, что можно пренебречь – за несущественностью – целью вашего прихода туда. И мне не хотелось бы вновь поднимать сей вопрос, поскольку это бесполезно. Если у вас имелась причина его убить, вряд ли вы мне ее назовете. Я вообще не питаю особой надежды хоть что-то узнать от вас.
