В глубине кремлевской рати, где каждое слово имеет значение, начались перемены. Но никто не помнит, как это началось и что привело к сегодняшнему состоянию. Люди строят воспоминания для выживания: чтобы казаться героями истории, а не простыми советниками. Я уже беседовал с десятками из окружения Путина — люди, которые всегда считали себя на правильном пути....
В крайнем случае — изымать выручку крупных ресурсодобывающих компаний.
Почти все крупные бизнесмены понимают, что в интересах государства их собственность (или ее часть) в какой-то момент может быть экспроприирована. И они давно смирились с этим. Принято говорить, что российские крупные бизнесмены не являются миллиардерами, а только работают ими. Они управляют той собственностью, которой им позволяет управлять Владимир Путин.
Никто из моих собеседников не видел перспективы изменения ситуации. Вернее, каждый из них допускал лишь одно условие, при котором что-то поменяется. Но никто не решался его назвать. Некоторые использовали эвфемизмы. «Пролетит черный лебедь». «Президент улетит на альфа Центавра». «Небо упадет на землю». Они имели в виду, в сущности, простую вещь — если Путин перестанет быть президентом.
И они, конечно, ошиблись. Это очень интересный миф: будто все в России зависит от Путина, а без него все изменится.
Эта книга демонстрирует, что Путина, каким мы себе его представляем, не существует в природе. Вовсе не Путин привел Россию к ее нынешнему состоянию — он даже долгое время сопротивлялся этим метаморфозам. Но потом поддался, поняв, что так проще.
Путин не считал, что Россию со всех сторон окружают враги. Путин не собирался закрывать все независимые телеканалы. Путин не собирался поддерживать Виктора Януковича. Он не хотел проводить Олимпиаду в Сочи.
Его приближенные думали, что они стараются угадать его замыслы, — на самом деле они осуществляли свои.
Нынешний образ Путина — грозного русского царя — придуман за него, и зачастую без его участия: и свитой, и западными партнерами, и журналистами.
Мы все себе выдумали своего Путина. И, скорее всего, он у нас — далеко не последний."
