Автор
В глубинке ночи доносится громкий звук сирены, прерывающий безмятежное утро. Маленький городок прячется от мира за заборами и стенами домов, но даже он не застрахован от трагедий. Приёмный покой больницы олицетворяет прошлое, в то время как текущие условия выглядят будто пережиты сорок лет назад....
Высокий мужчина в пальто несёт девушку в домашней одежде и без обуви — Лия потеряла тапочки где-то по пути к машине. Что-то киношное в этом есть.
Дверь номера открылась быстро, несмотря на то, что делал я это одной рукой. Закрываю дверь просто толкнув её ногой. Свершилось — мы с Лией отрезаны от мира, от других людей, от влияния извне. Мы наедине.
— Отпусти меня. — толкнула меня в плечо Лия, едва мы зашли в номер, а я продолжал стоять, прижимая её к себе.
Тихонько расслабляю руки и опускаю драгоценную ношу на пол.
Девушка отходит от меня на пару шагов осматривается и хмурит брови, увидев ярко-красное покрывало на большой кровати. Да, дизайн номера далёк от утончённого вкуса, но я думаю, что Лию смущает именно сама кровать в паре шагов от нас, а не цвет покрывала.
— Ты голодная? Что заказать в номер? — спрашиваю гостью, снимая пальто и откидывая его на кресло.
Лия молчит, словно мы снова отдалились и она опять засомневалась во мне.
Подхожу к Лие и вновь беру на руки, чем вызываю возмущение.
— Хватит меня таскать, как мешок! — копошится девчонка, пытаясь вырваться.
Но меня не проведешь, знаю уже, что дистанцию увеличивать нельзя. Усаживаюсь в кресло и с Лией на коленях делаю по телефону заказ из ресторана.
Нужно сделать это сразу, чтобы потом не отвлекаться.
— Зачем столько всего? — с подозрением спрашивает Лия.
— Много? Я бы не сказал. Тебе следует знать, что аппетиты у меня соответствуют моим размерам. — отвечаю просто.
Лия замирает, глядя на меня расширившимися глазами, чем очень меня веселит.
— Да, дорогая, я ем довольно много. — усмехаюсь, заправляя волосы девушки за алеющее ушко. — Все соответствует росту и весу, не переживай.
Лия больше не пытается вырваться и я решаю сказать самое главное.
— Прости меня, Лия! — смотрю, не отрываясь, в глаза. — За Ваську прости. Я от собственного бессилия затеял ту проверку.
— Бессилия? — эхом спрашивает девушка.
Киваю в ответ.
— Да, я уже тогда понял, что ты становишься для меня чем-то особенным, хотя я и сопротивлялся этому. Воспоминания о потере жгли меня. Ты же знаешь про Свету?
Лия замирает.
— Знаю. — смотрит с сочувствием.
— Это не оправдывает меня, но я всерьез злился, что всё так случилось тогда. И тут ты, как живое напоминание о том моменте, когда вся жизнь нашей семьи рухнула.
