Автор
В глубинке ночи доносится громкий звук сирены, прерывающий безмятежное утро. Маленький городок прячется от мира за заборами и стенами домов, но даже он не застрахован от трагедий. Приёмный покой больницы олицетворяет прошлое, в то время как текущие условия выглядят будто пережиты сорок лет назад....
Коньяк? Он велит мне выпить коньяк?
— Пей! — уже громче.
Делаю несмелый глоток. Сладко и пахнет яблоком, сок обычный. Возвращаю стакан в руку хозяина.
— Очень вкусно, спасибо. — говорю, пряча улыбку.
Мне вдруг стало легко-легко, словно груз с плеч свалился. Не ожидала, что страдающий Пётр вызовет во мне такие чувства. Верно он сказал — мать Тереза. Но без права лезть к людям со своими советами.
— Петр Андреевич, у вас встреча через час на другом конце города. Я и зашла, чтобы напомнить. — придумываю я причину.
Петровский допивает сок в один глоток и ставит громко ставит стакан на стол.
— Вызови машину и возьми документы в синей папке, Лена все приготовила ещё на прошлой неделе. — Пётр разворачивает коляску и едет к смежной комнате. — Ты со мной едешь. Собирайся!
Вот и узнаю знакомые интонации. А то, было, подумала, что у мистера Хама есть сердце и он собрался страдать после расставания с любимой. Но всё в порядке, Пётру страдать нечем.
Настроение опять вниз ушло. Только я увижу в Петровском что-то человеческое, как он мгновенно все портит.
— Готова? — мои зоологические мысли прервал голос начальника.
Оборачиваюсь и вижу его уже у двери. Беру в руки папку и сумочку, шагаю следом.
— Какова моя роль на этой встрече? Только папку держать в руках? — спрашиваю Петра, как только двери лифта закрылись.
Петровский поднимает на меня голову.
— Ты папку смотрела? — спрашивает.
— Да. Я успела ознакомиться немного. — отвечаю тихо.
— Вот и хорошо. Значит сможешь по ходу встречи делать пометки. — Пётр отворачивается от меня, но продолжает говорить. — Тополев Сергей. Фото есть в папке. Все его слова, взгляды, ухмылки — твоя работа. — я удивленно поднимаю брови. — Да! Записывай все его реакции, именно, в контексте беседы. Потом отчитаешься, когда вернёмся.
Лифт плавно осел на первом этаже и мы вышли в холл, а затем к парковке. В машине начальник мой сел вместе со мной на заднее сиденье, там было просторнее.
— То есть мне шпионить? — обескураженно спросила я, ее только мы уселись.
Петровский сморщился.
— Лия, ты просто удивляешь меня. Тебя просят внимательно фиксировать реакции человека во время переговоров, а не следить за его окнами с подзорной трубой.
— Но вы́ же сами там будете. И увидите все движения и слова этого Тополева. — не отстаю я.
