Автор
В глубинке ночи доносится громкий звук сирены, прерывающий безмятежное утро. Маленький городок прячется от мира за заборами и стенами домов, но даже он не застрахован от трагедий. Приёмный покой больницы олицетворяет прошлое, в то время как текущие условия выглядят будто пережиты сорок лет назад....
Встреча в конном клубе прошла мирно, я сделала то, о чём просил Петр, хотя ничего подозрительного или важного я не заметила. Но всё записала и была готова отчитаться о проделанной работе, однако Пётр не торопился меня спрашивать. А я ещё от поцелуя в ладонь не отошла и поэтому молчала все время.
Вместо того, чтобы ехать в офис мы оказались в ресторане.
— Поедим хоть нормально. — немногословно объяснил Петровский.
К моему удивлению, заведение было совсем не пафосным. Скромное убранство в сельском стиле, тихая инструментальная музыка и никаких признаков, что здесь ужинают богатые и знаменитые.
— Здесь лучшая кухня для тех, кто любит иногда вспомнить, что на свете существуют пельмени, — поясняет мне начальник, листая меню, — и вареники тоже. — улыбается, глядя на меня.
Я ошарашенно уставилась на Петровского. Мне кажется, что он ест только здоровую еду, на работе у него есть блендер для коктейлей и смузи, и он ими явно пользуется, а не для красоты поставил.
— Тебе сколько? — слышу вопрос.
— Чего сколько? — непонимающе спрашиваю.
— Пельменей и вареников. — просто отвечает мой странный начальник."
"Я опускаю взгляд на меню, пытаясь разглядеть в большом списке еды то, что мне более менее знакомо. Оказалось, что знакомо всё. Борщи, супы, тушёный картофель, капуста, бочковые огурцы и помидоры и, конечно, множество видов пельменей и вареников.
— Вы такое едите? — спрашиваю мужчину напротив, который просто сидит и с улыбкой за мной наблюдает, чем очень меня нервирует.
— Еще как! — смеясь, отвечает.
В этот момент подходит официант и Петровский произносит список того, что нужно приготовить. И весьма разнообразный.
— У тебя есть пожелания? Или выберешь из того, что я заказал? Это самое вкусное, поверь. — улыбается искуситель напротив.
— Хорошо. — я согласно киваю головой, соглашаясь со списком, которым можно накормить пятерых шахтеров после смены, а таких, как я, наверное, месяц питать можно.
Повисает неловкое молчание, вернее, неловкость испытываю только я, а Пётр вполне комфортно себя чувствует.
— У меня нос в чернилах? — не выдерживаю я, упираясь взглядом в голубые глаза напротив, в которых сейчас плескаются смешинки.
— Лия, мне не нужны чернила, чтобы заметить, как красива моя новая помощница. — и снова молчит и смотрит, но теперь он может любоваться не только моим носом, но и алеющими щеками. И в момент пика смущения я слышу мелодию звонка моего телефона.
