Полагаю, ответ лежал на поверхности, но вы с господином майором его отчего-то не заметили…
Помолчав, абверовец криво усмехнулся:
– Я подозревал это. Но, согласитесь, куш был слишком хорош, чтобы отказываться от него, пока имелся хотя бы малейший шанс его получить. – Он на мгновение замолчал, потом глухо продолжил: – Что ж, вынужден признать, что вы переиграли меня по всем пунктам. Браво, комиссар! Профессионалу всегда приятно иметь дело с равным или даже превосходящим противником. Пожалуй, моя вербовка оказалась вполне закономерным итогом нашего знакомства. Знаете что… Виталий? – Фриц внезапно назвал меня по имени, чего раньше как-то не наблюдалось.
– Слушаю? – сухо ответил я, примерно догадываясь, о чем пойдет речь.
– Помогите моей стране избежать того ужасного будущего, где Германией правит баба, педерасты собираются на парады в центре Берлина, а мигранты насилуют немок! И я, слово чести, буду вашим верным помощником! – Глаза Гелена лихорадочно блестели – сейчас он определенно не играл.
– Значит, вы мне все-таки поверили, – усмехнулся я.
– А вот это, старина, во многом зависит именно от вас!
– Да… я понимаю. Разумеется, я понимаю…
– Ну, раз мы договорились, поднимайтесь. Нужно поторопиться. Мы не на прогулке…
Приемка пришедших из сборочного цеха танков шла согласно регламенту. По крайней мере, до появления на территории Кировского завода полковника Бата с товарищами. Новые танки, еще даже не окрашенные, только что завершили контрольную тридцатикилометровую обкатку. Ну, как завершили? Пять танков, натужно рыча перегретыми дизелями, тащили на буксире троих собратьев, потерявших способность к самостоятельному передвижению. Обычно в подобной ситуации поломки исправляли прямо в отделе технического контроля, после чего передавали машины приемной комиссии. Далее совершался еще один марш, теперь на полсотни километров. И только после этого танки (те, что прошли испытание, разумеется) красили, доукомплектовывали оборудованием и вооружением – и передавали экипажам. Но сейчас все пошло не так. И причиной тому оказался нагрянувший с внезапной проверкой непонятный полковник из Москвы, судя по полномочиям – личный представитель самого товарища Сталина. Непонятный – поскольку о командире с такой фамилией раньше никто не слышал. Даже в Генштабе, представители которого порой бывали частыми гостями Кировского завода.