Под бомбами ребята подошли к развороченной прямым попаданием цистерне и мощным брандспойтом сбили огонь, не позволив ему перекинуться на соседние емкости. Герои? Еще какие, ничуть не хуже тех, кто сейчас на фронте! Вот только напишут ли о них хотя бы в местной газете?
«Напишут. И не только в местной напишут», – внезапно твердо решил полковник, который после недолгого пребывания под авиаударом был откровенно зол. Снова, как после недавнего нападения диверсионной группы, захотелось кого-нибудь расстрелять. Благо ТЕПЕРЬ он имел на это полное право. Вот только кого?
Отогнав дурные мысли, он отправил Гаврилова выяснить у железнодорожников, когда будет возможность продолжить движение. А пришедшему в себя Патрушеву приказал разобраться со связью и доложить в столицу о непредвиденной задержке. Лейтенант вернулся куда раньше, чем ожидалось. Выглядел он порядком… ну, вздрюченным, что ли.
– Товарищ полковник, вас срочно к аппарату. Москва на проводе!
– Здравствуйтэ, таварищ Бат! – зарокотал в трубке знакомый голос. Батоныч на всякий случай скосил глаза: нет, тут все в порядке, в крохотной комнатушке местного радиоузла он один. Патрушев, убедившись, что охраняемый объект взял трубку, убрался наружу, плотно прикрыв за собой дверь, а местных и вовсе выгнали на улицу. В помещении пахло пылью и гарью, одна из бомб развалила угол вокзального здания, лишь по случайности не вызвав пожара и не разорвав связь. – Зачэм ви снова рискуете? Мнэ далажили, что ви едва нэ пагибли?
– Здравия желаю, товарищ Сталин! – мысленно улыбнувшись, ответил Владимир Петрович. – Ну, скажем так: неизбежная случайность. Так что я тут ни при чем.
– Ну, ви жэ не на море, таварищ Бат, – усмехнулся Вождь. – А я савсэм не господин Ллойд. Харашо, оставим шутки. О том, что произошло, я ужэ знаю. Ви лично не пострадали?
– Никак нет, все в порядке, товарищ Сталин.
– А таварищ лэйтенант Кариков?
– Да что ему сделается. Целехонек.
– Харашо. Вам нужна помощь?
– Никак нет. Разберусь сам.
– Разбирайтэсь. Доложите, когда прибудете в Лэнинград. До связи, таварищ Бат.
– До связи, товарищ Сталин.
Батоныч аккуратно положил тяжелую трубку на рычаг. Все, отчитался, так скажем. Теперь можно дальше ехать. Вот только на чем и когда?..
Оказалось, «ни разу не проблема», как принято было говорить во времена Бата. Патрушев договорился, чтобы их подвезли на автомашинах, выделенных для эвакуации тяжелораненых в Ленинградский госпиталь.