Но что-то в тоне сводной сестры неуловимо подсказывает, что для сарказма сейчас совсем не время.
— У меня ночью самолет в Нью-Йорк, я уже купила билет. Кейт, что случилось?
Удивление в душе сменяется беспокойством, а затем просыпается и тревога.
— Я знаю, о каких фактах тебе не сказал твой отец, — отвечает девушка. — Час назад они говорили об этом с мамой.
— И? — я затаиваю дыхание. — Это правда, что с Мэтью могут снять все обвинения?
— Правда, — подтверждает Кейт. — Брайан сказал, что у следствия появился реальный шанс найти виновных в произошедшем в школе.
И что адвокат уже строит защиту для первого слушания дела в суде. Так что Мэтью могут отпустить из временной тюрьмы сразу же после заседания. Но только если…
— Если, что?
— Если никто и ничего не испортит, Эшли. И вот насчет последнего: я не уверена, что все пройдет гладко.
— Расскажи!
Голос Кейт звучит глухо, но серьезно. Я не привыкла к ней «такой», но сейчас не время сомневаться, а время верить. И я хочу верить хоть кому-нибудь.
— Если кратко, то по показаниям Мэтью, когда в раздевалке «Беркутов» из его сумки выпал неизвестный пакет, в числе первых, кто на это отреагировал, были Дуглас Харт и Эван Коллинз.
Именно Харт буквально сразу сообщил, что кто-то подбросил пакетики-чеки с наркотическим содержимым в шкафчики девятиклассникам. И это слышали все, кто был в раздевалке. Дуглас упомянул количество десять штук и таблетки амфетамина. Но дело в том, что знать об этом к тому моменту он никак не мог! Твой отец говорит, что, когда ему и офицеру Томпсону сообщили о произошедшем в раздевалке, о деталях вызова полиции в школу знали только директор Гибсон и секретарь Моран.
Но они оба клянутся, что никому не разглашали информацию, а ученики девятого класса, пока шел досмотр ящиков, сидели в кабинете под присмотром преподавателей. И Гибсон и Моран готовы подтвердить это на суде под присягой, иначе школе грозит репутационная катастрофа. Я уже молчу о конце их карьеры.
Кейт берет короткую паузу, чтобы перевести дыхание и продолжает:
— А еще пришли результаты графологической экспертизы.
— И… что она показала? — мне кажется, я боюсь дышать, так внимательно слушаю сводную сестру."
"— Лист действительно вырван из блокнота Палмера, но список учеников писал не Мэтью. Тот, кто его написал, явно торопился, потому что оставил четкий отпечаток большого пальца у края листа, когда его вырывал. К тому же плохо подделал почерк, рассчитывая, что Палмеру все равно никто не поверит.
