21 ноября Хэлл в частной беседе с руководителями военного и военно-морского ведомств США заявил: «Теперь с переговорами между Японией и США покончено, использованы все средства дипломатии. Дело в будущем должно быть поручено военным».
26 ноября ударное авианосное соединение под командованием адмирала Нагумо покинуло Курильские острова. План операции предусматривал четыре заправки в море и бросок к Гавайским островам с севера. Все было готово в войне, но радисты флагманского авианосца «Акаги» все время слушали эфир. Если только Номура и Хэлл договорятся, операция будет немедленно отменена, и корабли вернуться в Японию.
Но в тот же день Хэлл вручает японскому послу ноту, нестерпимо грубую даже по американским меркам. Восстановление отношений возможно только в случае немедленного вывода японских войск из Индокитая и Китая (не исключая Маньчжурии), разрыва «Антикоминтерновского пакта» между Японией, Германией и Россией, отказа от поддержки на территории Китая любых правительств, кроме Гоминдановского. Япония восприняла этот документ как разрыв переговоров, и 1 декабря в Императорском дворце (и вновь в присутствии Императора) Кабинет принимает решение начать войну.
Стратегия кончилась. Началась тактика.
8 декабря японцы достигли такой же полной оперативной и тактической внезапности, как немцы 22 июня. Но, по крайней мере, советская разведка не могла свободно читать германские шифры. Американские же дипломаты получали текст новых инструкций, присланных Номуре из Токио, даже раньше японского посла. Рузвельт и Хэлл, провоцируя Японию, отдавали себе отчет о последствиях. Все свои войны в статусе «модернизированной» державы Страна восходящего солнца начинала внезапным нападением.
Хэлл своевременно предупредил военное руководство о неизбежности войны. Да, это не было официальное заявление, но как должен был ответственный военачальник реагировать на извещение руководителя внешнеполитического ведомства США о прекращении переговоров и будущей войне?
Командующий флотом Советского Союза адмирал Н. Кузнецов, невзирая на сообщение ТАСС от 14 июня и постоянные напоминания о «провокациях», уже в мае ввел по флоту «Готовность № 2», что, фактически, переводило корабли на военное положение. В ночь на 22-е была объявлена «Готовность № 1». А когда наблюдательные посты донесли о приближающихся неопознанных самолетах, советские корабли получили приказ открыть огонь.
Японцы достигли внезапности, которой не могло быть.
… «С северо-востока задувал резкий ветер, разгоняя тяжелую крутую волну. Погода была на грани нелетной. Собственно, для чуть менее опытных экипажей она и стала бы нелетной.
Авианосцы, тяжело взбираясь на волну, развернулись на ветер, увеличивая ход до полного.