И это в условиях, когда управлять войсками по радио командование не умеет (а если бы и умело, то дальность радиостанций, находящихся на вооружении корпусов, не позволяла всерьез использовать радио для нужд управления), проводная связь непрерывно рвалась, а связь с помощью посыльных приводила к неустранимому запаздыванию в управлении.. А немцы стоять на месте не собирались.
Кроме того, опытный и умелый фон Рунштедт пока ввел в действие, лишь часть своих сил и имел все возможности наращивать мощность своего наступления.
Все это было понятно командованию Юго-Западного фронта, начальник штаба которого М. Пуркаев был категорически против наступления: «…завтра мы на этом направлении в лучшем случае сможем собрать против десятка вражеских дивизий менее семи наших. О каком же немедленном наступлении может идти речь? (…) Следует иметь в виду и то, что ни армейских, ни фронтовых тылов у нас, по существу, пока нет – они еще не отмобилизованы и не развернуты.
Получается, что подойти одновременно к месту сражения наши главные силы не могут. Корпуса будут, видимо, ввязываться в сражение по частям (…) произойдет встречное сражение, причем при самых неблагоприятных для нас условиях».
Но корпусный комиссар Н. Вашугин, член Военного совета фронта (фронтовой комиссар) быстро объяснил «военспецу» М. Пуркаеву про «моральный фактор» и значение приказов, и штаб ЮЗФ принялся выполнять директиву Москвы.
4-й мехкорпус смог выделить против южного фланга Э. Клейста только три батальона, так как остальные силы корпуса командарм Музыченко (которого штаб Юго-Западного фронта, видимо, не информировал о плане контрнаступления) отвлек на решение частных задач своей армии. 8-й мехкорпус вторые сутки находится в непрерывном движении. Сначала он, выполняя приказ командования 26-й армии, сосредотачивается юго-западнее Львова. Затем передислоцируется на северо-восток, в распоряжение 6-й армии. Музыченко, найдя корпус, нацеливает его на Яворов – Перемышль, то есть снова направляет на юго-запад. На следующий день корпус повернут на Броды – далеко к северо-востоку от Львова, не говоря уже о Перемышле…
Таким образом, утром 23 июня против 1-й танковой группы мог действовать только один корпус 15-й механизированный. Он и сражался в течение всего дня с 11-й танковой дивизией вермахта, причем 16-я танковая дивизия, прорвавшаяся на Берестечко, к концу дня начала охватывать его фланг.
На следующий день в сражении участвовали уже два корпуса – 15-й с юга и 22-й с севера.
