И в то же время результатом его стали гонения австрийских властей – вначале административные, то есть закрытие русинских газет, введение в школах только украинского письма, передача руководящих должностей в культурной, научной, общественной сферах украинцам. Каким таким украинцам? А униатам, проживающим в Карпатах под властью австрийских Габсбургов века так с восемнадцатого, до того бывших под давящей польской пятой с шестнадцатого столетия и на этих самых владык ориентирующихся. Причем официально они стали украинцами только в 1890 году, когда на сейме в Галиции местные депутаты заявили, что ничего общего с русскими не имеют, а являются украинцами… Подобные украинофильские идеи были выгодны, прежде всего, австрийской администрации, ибо они противопоставляли их русофильским идеям русин, ориентирующихся на царскую Россию.
Но если до 1914 года давление на русинов было по большей части административным, то после перешло уже в открытые гонения, включая расстрелы, выдачу на расправу местным украинским «националистам», которых называли мазепинцами, ссылки в первые в Европе концлагеря – Талергоф и Терезин… Местные русины поддерживали нас и очень боялись австрийского наступления.
А что же им делать теперь, когда оно началось?!
Ладно, что там о селянах переживать, если немцы – вон они, всего в трехстах шагах от линии перепаханных снарядами и полузасыпанных траншей? Минометный обстрел закончился так же быстро, как и начался – не так много мин у австрияков, как у зольдат Третьего рейха во Вторую мировую… Свой долг перед русинами мы выполним – и я в том числе. Конечно, я бы и рад был бежать – да только куда? До леса не добраться, быстрее шлепнут по дороге – вернее уж драться до последнего в надежде, что повыбитый артналетом полк все же не потерял боеспособности и сумеет отразить хотя бы первый штурм. Чему я постараюсь всемерно посодействовать…
После… а после начнется неминуемое отступление, и тогда мои шансы спастись будут значительно выше.
А ведь знал, знал я, что в 1915-м именно на Юго-Западном фронте враг нанесет свой главный удар! Но время стерло из памяти и место начала боев, и даже примерную дату. Я надеялся покинуть загрузку, а теперь вот, выходит, попал под раздачу – и в самое пекло, судя по продолжительности артобстрела…
– Рота, встать! Винтовки к брустверу приладить… Целься под пупок! По моей команде… Огонь!!!
Жиденький залп грохнул на позиции бывшей полуроты (два сведенных взвода), которую я для удобства называю сейчас ротой.
