Затем повторили пройденный на прошлом уроке материал.
После занятий я вышла из комнаты и стала спускаться вниз, к выходу. Вдруг я услышала какой-то шум. Кажется, кричал Карабас-Барабас:
– …Какого черта! Я тебе сколько раз говорил: не смей оставлять детей без присмотра! Идиотка!..
На лестнице стоял Корнил Борисович, отчитывал няню. Она пыталась слабо оправдываться, но этим только усугубляла свое положение.
– Что?! Ты еще спорить со мной будешь?!
И хотя няня вовсе не спорила, объяснять что-то вышедшему из себя хозяину было бесполезно. Его ор гремел по всему дому. Я поняла, что сейчас попадусь ему на глаза совсем не кстати, и решила переждать бурю в одной из комнат. Я спустилась на второй этаж и вошла в гостиную, где в самый первый раз Золотов принимал меня. Я села в кресло и принялась рассматривать интерьер. Но через минуту хозяин тоже вошел туда.
– А ты чего здесь?.. – вместо приветствия строго спросил он.
Я немного растерялась и начала мямлить, подыскивая причину сидения в его гостиной. Но он быстро спохватился:
– А! Да… Аванса ждешь.
Золотов подошел ко мне, достал из кармана кошелек, из него – две купюры по пять тысяч и небрежно бросил на журнальный столик.
– Этого, надеюсь, хватит.
Я взяла деньги и очень вежливо поблагодарила хозяина. От моего мурлыканья он несколько смягчился.
– Ты скажи, Игоревна, как у моих наследников дела идут? В плане побазарить по-заграничному?
– У вас очень способные дети, – сказала я, поправив «свои» волосы и стрельнув в хозяина глазками.
Этот кокетливый жест был рассчитан на мужское начало Золотова. А вдруг я ему понравлюсь? Тогда моя задача подобраться к нему значительно облегчится. Женщине, которая нравится, мужчины отказывают редко. А главное, рассказывают ей больше того, что положено.
Но Корнил Борисович только задал еще пару вопросов о детях, потом сказал, что ему пора, и вышел из гостиной. Я поспешила за ним. Мне-то и подавно делать здесь было нечего.
Во дворе Золотов быстро сел в машину, которая ждала его, ворота поехали в сторону, и синий «Лексус» вылетел на улицу. Я тоже подошла к своей машине, но в это время меня кто-то окликнул:
Я оглянулась. В тени под развесистыми кустами сирени на деревянной лавочке сидела женщина лет пятидесяти пяти. Она была белобрысой, с волосами, гладко зачесанными назад и забранными на затылке в пучок. Летний льняной костюм – юбка и пиджачок – облегал ее расплывшуюся фигуру. Светлые, почти бесцветные глаза были навыкате, как у рыбы.
