Бал секунду стоял с открытым ртом, видимо, собирался что-то сказать или возразить, но потом передумал и пошел мыться.
— Так, всех сильно впечатлительных я разогнал, поэтому если можешь — расскажи, что случилось и почему сейчас тебя выворачивает собственными мертвыми внутренними органами. И не смотри на меня удивленно своим одним глазом, у меня очень хорошее обоняние, это первое. А второе, мне очень интересно, почему все это оказалось именно там? — все так же продолжая массаж, но облокотив меня на свой торс.
— Шарат, я не знаю, почему все так. Пока только понятно, что проснулась я раньше времени. Судя по показаниям, все основные жизненные показатели в норме, есть отклонения, но скоро должны прийти в норму. Но вот почему часть моих прошлых органов решила забиться в желудке, мне тоже непонятно, но разберусь с этим, главное, что они оттуда вышли и больше там не мешают. Кстати, откуда ты знал, что нужно делать, и что со мной происходит? — мне уже стало намного легче, за что я была очень благодарна нагу, но его поведение удивляет.
— Это связано с тем, что когда черные наги еще маленькие, но с очень большой жаждой крови уже тогда. Они съедают больше, чем могут переварить на охоте, а инстинкты еще не могут удержать, вот и получается, что еда застревает и мучает малышей. Поэтому, когда съеденное пытается выйти наружу, ему нужно помочь, чтобы оно не навредило. Так что опыта у меня хватает, и ведь тебе стало легче? — вот это тот страшный и злобный наг, которого я видела перед битвой, глазам не верю, точнее глазу.
— Ну раз эту часть мы вроде бы как разъяснили, то давай уж сделаем так, чтобы я могла смотреть на мир двумя глазами, — после моих слов грудь нага затряслась от смеха, и меня, мягко прижав, понесли в сторону ванной, где плескались остальные.
Откуда у Шарата столько выдержки, не знаю, но взял на себя обязанность следить и помогать мне, пока я не восстановлюсь полностью. Он, опустив меня в бассейн и окружив кольцами своего хваста от остальных, очень аккуратно помыл и справился с моим глазом. При этом он ничем не показал хоть немного сексуального возбуждения, чувствовала себя больше больным ребенком, чем женщиной. И не могла понять: то ли меня это обижает, как женщину, или, наоборот, поражает и поднимает его в моих глазах.
— Все, Эми, теперь ты совершенно чистая, и пора тебя теперь покормить! — Бал меня перехватил из надежных объятий нага, как только тот закончил с моими волосами.
Остальные уже успели не только помыться и привести себя в полный порядок, но и приготовить мне одежду. Меня дружно завернули в полотенца и вытирали, на что мне оставалось только мурлыкать от удовольствия. Думаю, их забота влияла на меня не только, как на женщину, но и как Главу рода магически.