Я же на государственной службе более не служу, но бывшим коллегам передам.
– Понятно... Тогда что, я вас нанимаю? – спросила я.
– Вот это дельный разговор, – улыбнулся Кошко.
– Давайте обговорим условия, – предложила я.
И мы договорились с Аркадием Никифоровичем о том, что делаем и что будем делать дальше, когда я уеду в Екатеринбург.
На том и расстались, договорившись встретиться в «Дононе».
***
В ресторацию на обед я прибыла пораньше. Оделась по-деловому — не скромно, но и не вызывающе. На мне было платье жемчужно-серого цвета с турнюром, довольно смелого фасона, такой только начинал входить в моду, но мало кто осмеливался его носить. Ну, скажем честно, не всем бы он пошёл. Но на моей тонкой фигурке смотрелось прилично. Минимум украшений, перчатки из тонкой дорогой кожи и дизайнерская шляпка.
Столик я забронировала заранее в беседке, чтобы не смущать присутствующих нашими, возможно, эмоциональными разговорами.
Мне было очень интересно взглянуть на Анну Игнатьевну, мать Фаины. Поэтому я села таким образом, чтобы видеть всех, кто заходит в сад, где были расположены беседки, а сама оставалась в тени, так, чтобы от входа не было видно, кто сидит в беседке.
Каково же было моё удивление, когда я увидела входящего в ресторацию Алексея Порываева. Он и ещё двое мужчин прошли и расположились в соседней от нас беседке.
Я так поняла, что у Алексея, видимо, намечался деловой обед. Я с удовольствием посмотрела на него, высокий, стройный, красивый, вспомнила о своём желании обязательно с ним поговорить и подумала, что, наверное, это невероятная удача, что он сегодня здесь. Если мне удастся освободиться от Анны Игнатьевны пораньше, то я обязательно к нему подойду.
В тот момент я даже представить себе не могла, как пойдёт разговор с той, что называла себя матерью Фаины...
Вскоре показались мои приглашённые — Аркадий Никифорович и с ним невысокий, полноватый человек в очках. Я подумала, что это, наверное, и есть обещанный адвокат.
Анны Игнатьевны пока не было, хотя время стремительно приближалось к четырём. Было примерно без трёх минут. Мелькнула мысль, что она, наверное, дама светская, а такие могут позволить себе опоздать.
Пока ждали, мы проговорили о том, как может пойти разговор, в какой момент мне стоит остановиться и передать слово адвокату, если Анна Игнатьевна начнёт предъявлять свои права, на которые, формально, она ещё могла претендовать, потому что полная сепарация от рода ещё не состоялась.
Наконец, когда на часах было двадцать две минуты пятого, на входе в сад ресторации появилась невысокая, подтянутая, хорошо одетая, моложавая блондинка лет сорока пяти. Хотя, на мой взгляд, декольте могло бы быть и поскромнее.