В книге "Вторая молодость Фаины" читатель окунется в драматическую жизнь женщины, которая переживала несметные трудности, начиная с учебы в школе и заканчивая борьбой за участок земли. Несмотря на множество испытаний, Фаина смогла сохранить семью и поддержать своих близких. Теперь она может расслабиться и отдохнуть в полной безопасности, окруженная любовью и теплом семьи....
Мне, конечно, очень хотелось заказать творожное пирожное, но я подумала, что творожники я могу взять с собой, а вот «абрикосовый язычок» очень бы хотелось попробовать. И я заказала себе «абрикосовый язычок», штабс-капитан взял блины с разными начинками, запивать вкусноту мы взяли сибирский чай.
Хотя мне очень хотелось кофе, но днём уже кофе не пили, поэтому я не стала нарушать традиции.
Пока мы ждали пирожное, Орлов не выдержал и начал извиняться:
— Простите, Фаина Андреевна, что наша недавняя встреча произошла при таких обстоятельствах.
Мне так и хотелось добавить: «Вот-вот не думал. А надо думать иногда». Но я промолчала, ожидая, что он скажет дальше.
— Я получил приглашение в ваше имение на ужин от вашей матушки, но почему-то подумал, что вы тоже там будете, именно поэтому и приехал.
— Ужин… Да, Пётр Васильевич, — сказала я. — Вы меня, признаться, огорошили. Особенно тем, что ужин ваш сильно затянулся, — я намекнула на то, что если бы они действительно приехали на ужин, то, наверное, после ужина их бы уже не было.
Мы же с Полинкой прибыли ночью, а они всё ещё были там.
Штабс-капитан Орлов смутился и ещё раз попросил прощения. А я подумала, что, наверное, это хорошо, что у него есть чувство вины. И решила спросить его:
— А что вы слышали про происшествие в Петербурге?
У Петра сделалось изумлённое лицо.
— О каком происшествии вы говорите, Фаина Андреевна?
— Я о том происшествии, в котором погиб ваш сослуживец, ротмистр Диваев.
— Постойте… — Пётр нахмурился. — Ротмистр Диваев погиб при полицейской операции.
Видимо на моём лице отразилось изумление вперемешку с недоверием, поэтому штабс-капитан добавил:
— Ну, мы военные, такое бывает.
Теперь уже моё лицо совершенно точно стало изумлённым. Я подумала: «Ну надо же… сделали из похитителя детей героя». И сделала себе мысленную пометку: уточнить у Аркадия Никифоровича, почему.
А вслух сказала:"
"— О, я не знала… Но это же произошло в Петербурге?
— Нет, что вы! — сказал Орлов.
— Значит, я что-то перепутала, — сказала я, лихорадочно раздумывая о том, не сказала ли я чего-то лишнего.
— Не мудрено, — пришёл мне на помощь сам Орлов. — Об этом очень мало информации, потому что операция была тайная.
Я грустно улыбнулась.
— Жалко господина ротмистра… А у него остались родственники? — спросила я.
— Да, конечно, — сказал Пётр Васильевич.
