Женское сердце просто знает и видит, и она осознавала, что происходящее сейчас ненормально.
Если бы к ней относились так, как положено относиться к девушке “спасителя Драгоценности Астурии”, той, кто много лет носила его браслет, её не оставили бы одну среди нас, уведя Тома в сторону. И хотя она пыталась скрыть свои чувства, нацепив смелую улыбку, я видела страх и неуверенность в её глазах. Лэйси понимала, что сегодняшний день не принесёт ей счастья.
Но вечер сюрпризов на этом не закончился.
— Нет... — прошептала Эмма дрогнувшим голосом, обернувшись к входным дверям, и я последовала её примеру.
А после шокированно выдохнула.
Я не могла поверить своим глазам.
Сквозь массивные двойные двери в зал вошёл Билли со своей семьёй, друг выглядел потрясающе в идеально сидящем смокинге, с тёмно-зелёной рубашкой под пиджаком.
Рядом с ним стояла девушка ангельской красоты, с фарфоровой кожей, которую лишь украшали едва заметные веснушки. Её длинные тёмные волосы были уложены в сложную причёску, а невероятные синие глаза сияли особенным светом.
Эстер.
Я не могла поверить в происходящее.
Эстер смотрела на Билли с бесконечной любовью и нежностью, но сам он выглядел несколько неуверенным, словно искал кого-то взглядом. Он не сразу узнал Эмму, стоявшую рядом со мной.
Такая реакция была сегодня не редкостью, нас никогда не одевали профессиональные модистки, и мы никогда не выглядели так хорошо, как сегодня. Увидев Эмму, Билли застыл, не сводя с нее глаз.
Ласковое прикосновение к плечу, звонкий смех и взгляд, полный ожидания, — Эстер попыталась отвлечь Билли, и тот словно через силу смог перевести взгляд на свою, видимо, девушку.
Миниатюрная целительница рядом со мной теперь смотрела в пол. Маленькие кулачки сжимали и разжимали шифоновую юбку ее красивого платья, и она словно не дышала.
— Эмма… — тихо прошептала я, и подруга, услышав меня, сорвалась, и быстро ушла в один из коридоров.
Я растерянно подняла глаза на Лэйси, которая видела всю ситуацию и сразу всё поняла.
— Иди за ней, — сказала она.
Не желая оставлять Лэйси одну, я отвела её к своей маме и родителям Эммы. Это было лучше, чем оставлять её одну. Я заметила, что Элайджа, наш второй стихийник и хороший друг Тома, уже был здесь со своей семьёй. Сделав страшные глаза и скосив их на Лэйси, я дала ему понять, чтобы он присмотрел за ней, если что, и поспешила за подругой.
В первой богато украшенной уборной никого не было, зато из второй я услышала тихий плач, будто Эмма пыталась сдерживать себя и не издавать никаких звуков.
— Эмма, пожалуйста, открой. Это я. Я просто обниму тебя, не буду ничего спрашивать, если ты не захочешь, обещаю.
Не получив ответа, я вновь постучала.
— Тогда я просто сяду рядом с дверью и буду ждать, пока ты выйдешь.
Но этого не понадобилось.