Автор
В сером рассвете деревенского утра, на фоне мелькающих ветвей высоких деревьев, слышался свист ветра. В этом мире, где каждый призрак может быть смертельным, он осознал опасность и необходимость остаться незамеченным. Заведя рукава, он ощущал кожу своей доспехов под пальцами — гладкой и холодной, как чистое стекло....
Ему не было жалко никаких денег, и он даже пообещал, что законник его отца будет рядом во время защиты дипломной работы.
Как он мог тогда не поверить ей, когда она показывала ему значок и повторяла то же, что сказала в Моранаре? Его интуиция шептала, что Люсиль совсем не похожа на женщину-ликвидатора, но разум подсказывал, что она не могла подделать значок. И как он мог не поверить мистеру Маршу? Какой сумасшедший станет врать о подобном?
Кровь стихийника слишком горяча, и услышав слова мистера Марша, Макс едва мог соображать от гнева и ревности.
Он пожалел о своих словах почти сразу.
Макс просто хотел сделать Айви больно, так же больно, как было ему, из-за того что его фантазии о нежной и невинной Айви оказались лишь фантазиями. Никакого будущего, никаких отношений у них никогда не будет. Он горел от гнева, зная, что она играла с ним, как с последним дураком, и из-за того, что она оказалась такой же, как его мать.
Айви тогда выглядела так, будто страдала от сильнейшей боли.
Однако, покидая академию, он осознал, что у него не было никаких прав высказывать ей всё это. Айви никогда ничего ему не обещала, и даже когда он изливал на неё всю свою боль, она не оскорбляла его в ответ, а просто просила оставить её в покое.
Как он мог оставить её в покое, когда внутри него всё горело от гнева и ревности, когда он представлял, что её идеальное тело находилось под мерзким мистером Маршем? Как этот женатый мужчина, почти вдвое старше её, сжимал её бедра, талию, видел её лицо без очков, входил в неё, покрывал её своим телом. Смотрела ли она на него так же, как смотрела на Макса в машине? Беззащитными зелёными глазами, умоляющими о продолжении, в то время как её рот говорил совсем о другом? Пахла ли она той же похотью для другого?"
"По пути в Моранару, где он должен был разобраться с последствиями расследования опустошений ""Куполов Фуллагара"", он не мог перестать думать о её лице — вспоминал полные боли и сосредоточенности зелёные глаза, словно она только и думала о том, как пережить это.
