Автор
В Анне Макс заметил вторую половину после падения первого брака. Но каждый день она должна подчиняться его желаниям, будь то физические или ментальные узы. В этой части сюжет резко меняется: скрытая драматическая ситуация требует решений и новых открытий, что создает напряженную атмосферу для поворота истории....
Чего только их спальня стоит! До сих пор нормально жить там не могу: тошнит от вычурности обстановки. И бесит огромная кровать, ведь в ней острее чувствуется одиночество…
В родительском доме, расположенном в тихом и уютном уголке столицы, ближе к окраине, все по-старому, словно я никогда и не покидал его. И не было переезда в Самарскую область со Светой, не было службы в лаборатории, не было взрывов, не было шести месяцев выживания, не было Ани…
В груди предательски щимит, а кружка с кофе оказывается в моей руке, но тут же летит на пол, расплескивая черную жидкость по паркету.
Виски простреливает невыносимой болью. Какие-то жестокие игры моей подорванной психики.
Обхватываю голову руками, массирую, пытаясь хоть немного унять мигрень. Но на смену боли вдруг приходит стук дятла.
Но в какой-то момент я понимаю, что звук настоящий – и доносится из-за закрытой двери.
- Да? – хриплю обессиленно, но тут же прихожу в себя. – Входи, - бросаю громко.
На пороге появляется Каратель, то есть Карим. Непривычно называть Отчаянных по именам, но в этом мире приходится перестраиваться. Учиться жить, как прежде, чтобы влиться в толпу. К тому же, нам с Каримом больше не надо скрываться. Мы далеко от Самарской области, а до столицы вряд ли дошла информация о двух дезертирах.
"Выбраться оттуда и вытащить всех Отчаянных не составило особого труда. В моем новом «амплуа» – это просто раз плюнуть. И блок-посты пересекать не пришлось. Правда, бошка чуть не раскололась на части, но внутреннее чутье мне подсказывает, что этому есть совсем иная причина. Будто случилось что-то, о чем я забыл. Пытаюсь восстановить события, но информация ускользает, мысли путаются, а мозг взрывается, словно перегруженный компьютер.
- Делать нечего, стучишься еще, - хмыкаю я, а Карим заходится смехом.
- Привычка, - сквозь кашель ехидничает.
- С каких пор? Ты даже в группе Отчаянных ко мне дверь с ноги всегда открывал, и плевал на субординацию, - парирую я и усмехаюсь.
Мы оба замолкаем, как по команде, и мгновенно становимся серьезными. Прошлое не отпускает нас. Мы все еще Отчаянные.
