Автор
В Анне Макс заметил вторую половину после падения первого брака. Но каждый день она должна подчиняться его желаниям, будь то физические или ментальные узы. В этой части сюжет резко меняется: скрытая драматическая ситуация требует решений и новых открытий, что создает напряженную атмосферу для поворота истории....
Но опять замирает статуей, точнее сказать, чучелом. Скорее всего, именно в эти секунды Максим устал выдерживать зрительный контакт и моргнул.
- Объекта останавливает исключительно прямой взгляд, - уточняет Аверин спокойно, словно ничего страшного не произошло только что. – Бактерии впадают в кратковременный анабиоз.
Максим взмахивает пальцем в воздухе, подавая условный знак помощнику, после чего все вокруг погружается во тьму. И только внутки бокса с кроликом горит лампочка. Животное не двигается. Я догадываюсь, что произошло: из-за разницы освещения стеклянные стенки стали зеркальными внутри, и отражение остановило Пустого.
- Интересный факт: защитная реакция объекта проявляется и тогда, когда он видит собственный взгляд в отражении, - подтверждает мои мысли Аверин.
Опять делает какой-то жест, точно не могу разобрать в темноте. Освещение включается, а после помощник в защитном костюме, маске и перчатках подсаживает в бокс еще одного зараженного кролика, тоже Пустого.
Стоит Максиму отвести взгляд, как за стеклом начинает происходить какая-то вакханалия: Пустые нервничают, скачут, пытаются выбраться.
- На себе подобных объект не реагирует, - подытоживает Аверин. – Предположительно, зараженные чувствуют друг другу. Или же их объединяет коллективное сознание…
На этих словах запись обрывается, а я спешу выхватить из компьютера свою флешку, дать «ценные указания» несчастному сотруднику – и направиться к лифту.
Но в коридоре мое внимание привлекает приоткрытая дверь лабораторного помещения.
И застываю так резко и недвижимо, что Пустым впору позавидовать моей «защитной реакции»…
Устремляю взгляд на огромную металлическую конструкцию, занимающую всю стену. На специальных полках стоят боксы с подопытными животными. В основном, здесь кролики и мыши. Как здоровые, так и зараженные. Есть и пустые камеры, ожидающие новых «жертв».
Становится не по себе, но я зачем-то подхожу ближе, практически вплотную. Рассматриваю каждую мордочку, а по спине пробегает холодок.
«Генезис» ведь и людей не жалеет, а животные для него и подавно расходный материал.
От печальных размышлений меня отвлекает резкий толчок, словно землетрясение. И еще один. Что-то случилось на нижних этажах? На минус тринадцатом?
Очередной толчок, в разы мощнее предыдущих, заставляет меня потерять равновесие и впечататься в конструкцию. Смягчаю удар, выставляя перед собой руки и упираясь в боксы.
Замечаю, что животные в панике.
