И знаете, что я обнаружил? — спросил принц
— Что? — заинтересованно спросила я
— Ничего, — ответил Его Высочество, — я не обнаружил ровным счётом ничего, что бы противоречило тому, что я услышал от вас.
И это совершенно ужасно, — добавил он после недолгой паузы, — люди, которым доверено помогать детям, попавшим в сложную ситуацию, наживаются, совершая грязные и бесчестные дела.
Но знаете, мисс Лейла, что самое страшное? — спросил меня принц. И не дожидаясь пока я переспрошу, сказал:
— Что знали об этом многие, но никто за долгие годы не попытался изменить ситуацию. Будто бы такое скотство в порядке вещей. Вы первая об этом сказали, и я вам очень благодарен, поэтому решил, что вы должны узнать и увидеть, что я начал делать.
Были уже достаточно «плотные» сумерки, но я узнала ворота приюта, когда принц остановил машину.
И здесь он вышел из машины и открыл мне дверь. Я вышла, и мы прошли в приоткрытую калитку. Сперва мне показалось. Что на входе никого нет, но потом я увидела, что, во-первых, неподалёку от калитки стоял двое полисменов, а во-вторых, ещё двое, в форме сотрудников приюта, занимаются тем, что совершают обход территории.
Принц заметил, что я смотрю в сторону полицейских и сказал:
— Пока усилили охрану, после того как будут найдены все участники преступной цепочки, снова оставим только тех, кто работает в приюте.
Пока мы с принцем шли по коридорам приюта, тихим и полутёмным, я всё гадала, что такого принц хочет мне показать.
— Почему никого нет? — спросила я шёпотом, почему-то казалось, что громкие слова неуместны.
Принц также ответил негромко:
— Пока попросили всех оставаться в комнатах.
Мы прошли к кабинету директрисы. В приоткрытую дверь было видно саму мадам Стинк, бледную, с обвисшими щеками, будто бы она сразу похудела на двадцать килограммов, с трясущимися губами. Кто-то стоял у неё перед столом и давал ей указания.
Принц жестом показал мне подойти ближе к нему и к открытому кусочку.
— Сейчас вы пошлёте за нотариусом и … — говоривший, как мне показалось намеренно сделал паузу, давая возможность мадам Стинк самой её закончить.
И мадам Стинк «справилась»
— и за мадам Л-лестар, — промямлила она.
— А что писать-то? — обиженным тоном спросила она.
Но тот, кто говорил, всё так же невозмутимо произнёс:
— Как обычно пишете, мадам, не надо ничего выдумывать. Сколько у вас на этой неделе выпускниц?
— Т-трое, — снова промямлила мадам Стинк и, если бы я не знала её, то я бы точно подумала, что она «бедная, несчастная женщина».
